– Даже не думай, солнце мое! – рявкнула она. – Я не могу оставить тебя, пока не буду уверена, что ты ничего на себе не прячешь. Я верну твою одежду, когда удостоверюсь, что она чистая. Так что давай, шевелись, меня ждут другие пациенты.
К счастью, я уже засунула мобильник в лифчик. Не знаю, считалось ли это контрабандой, но я не собиралась привлекать к нему внимание без крайней необходимости. Быстро, как только смогла, я облачилась в мешковатую хлопковую пижаму, сложила одежду и ботинки в небольшой пластиковый пакет и передала его медсестре.
– А теперь ложись и постарайся немного отдохнуть. Я вернусь через несколько минут, проведаю тебя, и, если с твоими документами все будет в порядке, переведем тебя в одну из жилых комнат, – сказала она.
Дверь со щелчком закрылась за ней.
Я выждала с минуту, чтобы убедиться, что она ушла, и соскочила с кровати. Приблизившись к двери, я услышала голоса неподалеку.
– …нужно запереть ее?
– Нет, официально она еще не оформлена, так что мы не можем. Но она все равно через несколько минут отключится. Мать вернулась домой из командировки и обнаружила ее почти без сознания на заднем дворе.
– На заднем дворе?
– Пыталась забраться через окно после ночной гулянки. Ты бы видела ее глаза. Не знаю, чем она закидывалась, но там не только экстази.
– Ты уже начала обход?
– Нет. Черт, опять не уложусь вовремя.
– Если хочешь, проверю за тебя девчонок в южном крыле. Их группа скоро вернется с обеда.
– Спасибо. Увидимся вечером, Хелен.
– Это вряд ли, я сегодня в дневную смену. Пока.
Скрип двух пар ортопедической обуви затих вдали.
Я надавила ладонями на дверь и приоткрыла ее. Коридор выглядел совершенно безлюдным. Я выскользнула наружу и направилась в противоположную от вестибюля сторону. Я продвинулась всего на несколько метров, когда справа от меня распахнулась дверь и из нее, пятясь, вышла медсестра, катившая какую-то тележку. Я нырнула в комнату напротив и закрыла за собой дверь.
Комната оказалась большой и светлой, с маслянисто-желтыми стенами и занавесками в полоску основных цветов, как в детском саду. Несколько групп диванов и удобных кресел были расставлены вокруг низких журнальных столиков в стиле 1970-х с разложенными на них настольными играми.
Я слишком поздно осознала, что в комнате кто-то сидит. Парнишка примерно моего возраста раскладывал пасьянс за столиком в углу возле окна. Он не подал виду, что заметил меня, когда я, тяжело дыша, плюхнулась в кресло. Мне нужно было спланировать свой следующий шаг, но на ум ничего не приходило.
– Тебя за что сюда упекли? – произнес он необычно высоким, почти женским голосом.
– Меня не упекли. Я просто посетитель.
– Неужели? Ты хочешь сказать, что
Что-то в нем настораживало и заставляло меня нервничать, но, с другой стороны, вряд ли опасным психопатам позволяли разгуливать без сопровождения.
Парень театрально вздохнул.
– Ну?
– Что «ну»?
– Ты не собираешься спросить, во что я вляпался?
– Нет, вообще-то не собираюсь. А должна?
Он надулся.
– Ну да, я ведь обеспечил тебе идеальные условия, наверняка пробудил в тебе любопытство. – Он пристально посмотрел на меня сквозь завесу растрепанных темных волос. В его глазах светилось веселье.
– Наверное, я не хотела показаться грубой.
– Я первый спросил тебя. Ты считаешь меня грубияном?
– Да, наверное, так и есть.
Он приподнял бровь.
– Вполне справедливо.
Мы сидели в молчании, в котором не чувствовалось ни напряженности, ни неловкости. Тишину нарушали лишь скрип тележки в коридоре и звонкие шлепки игральных карт по столу.
– Депрессия, острая тревожность, попытка суицида, пристрастие к рецептурным обезболивающим. Это краткий список, – вдруг выдал он.
– Спасибо, что поделился. – На меня внезапно снизошло вдохновение. – Послушай, ты знаешь Ханну? Ханну Баллард?
Он прищурился, глядя на меня.
– Что тебе нужно от Ханны?
Я восприняла это как «да».
– Ты знаешь, где ее комната?
– Зачем тебе знать, где ее комната?
– А тебе какое дело?
– Ханна – это мое дело. Мы друзья.
Я хотела было обругать его, но решила, что это не поможет мне получить нужную информацию, поэтому сбавила тон и сказала:
– Я пришла повидаться с ней. Поверь, она будет рада, что ты сказал мне, где ее найти.
– И откуда мне знать, что я могу тебе доверять? – спросил он.
– Просто знай.
Он помолчал, прежде чем его губы тронула дьявольская ухмылка.
– Один ноль в твою пользу. Обычно девчонок и ребят держат отдельно, но эти правила не распространяются на меня. Она в южном крыле, комната 218, этажом выше и налево, в самом конце.
Я поблагодарила его и, вскочив с кресла, выглянула через маленькое окошко в двери, чтобы убедиться, что на горизонте никого нет.
– Кстати, меня зовут Майло.
– Джесс.
Я взглянула на него, но он по-прежнему раскладывал карты. Шлеп. Шлеп. Шлеп.
– А ты уверена, что тебя не оформили?
– Да, уверена.
Всего в нескольких шагах дальше по коридору врач беседовал с медсестрой, что катила тележку.
– Они тебе просто сказали, что ты придешь осмотреться? На обследование? Потому что это, вероятно, означает, что ты уже оформлена, – продолжил он.
