— Думаешь, это так просто? — съязвила золотокожая. Лицо её напряглось ещё больше.
На этот раз мы видели то же, что и солдаты Нагиба, — городские ворота распахнулись, и оттуда вмиг высыпали десятки галанских всадников в голубых мундирах. Нахлёстывая коней, они помчались в тучах поднятого песка навстречу мираджийцам, — явно не с дружескими намерениями.
Не зная заранее, было почти невозможно отличить иллюзию от реальности. Настоящие галаны на городских стенах должны были обмануться наверняка, равно как и бело-золотые.
Нагиб повернулся и сказал что-то Нуршему. Тот кивнул и неуклюже зашагал вперёд, спеша оставить солдат позади, на безопасном расстоянии. Всадники стремительно приближались.
Вот они уже совсем рядом. Ещё шаг, ещё… Человек в бронзовых доспехах поднял руки…
Жар ударил словно молотом. Даже на вершине утёса невозможно было не отшатнуться. Песок между Нуршемом и иллюзорными галанами почернел, затем до нас донеслись вопли горящих заживо: Хала постаралась на славу. Ощущался даже тошнотворный запах горящей плоти.
Нуршем продолжал шагать вперёд, руки его были по-прежнему подняты, словно в жесте благословения. Я в страхе затаила дыхание.
Ещё шаг…
Огонь прокатился по песку и ударил по городской стене. Вопли боли стали ещё громче — на сей раз настоящие! Так же как и запах… Хала вдруг дёрнулась, очевидно ощутив его. Отвлеклась буквально на мгновение, но этого оказалось достаточно.
Картинка горящих заживо всадников под стенами вдруг колыхнулась и начала размываться, а солдаты в белых с золотом мундирах стали один за другим задирать головы и показывать на вершину горы — прямо на нас!
Я едва успела откатиться от кромки утёса: по камням застучали пули, высекая фонтаны осколков. Иллюзия всадников последний раз мигнула и исчезла, и в вышине тут же раздался пронзительный яростный крик. Рухх спикировал с неба, целя когтями в бронзовую фигуру. Нуршем покатился по песку, а Изз обернулся огромной гориллой. Я отвернулась, чтобы не смотреть, как медный шлем сплющится под её кулаками.
— И-и-изз! — резанул вдруг по ушам отчаянный крик Халы.
Я выглянула — Нуршем поднимался на ноги, а Изз… лежал на песке, снова став прежним мальчишкой. Казалось, мёртвый. Но он вдруг откатился в сторону. Синяя кожа стала багрово-фиолетовой от страшных ожогов.
Нуршем протянул к нему руку… Из моего горла вырвался крик, но тут же утонул в другом, оглушительном и свирепом.
Над горой парил ещё один гигантский рухх — с синим пучком перьев на макушке. На его спине сидел Ахмед. Мазз устремился вниз — выручать брата, и Нуршем обернулся, выбрасывая навстречу другую руку… Нет! Я вскочила на ноги, не обращая внимания на свистящие пули, прицелилась с кромки утёса и спустила курок.
Пуля угодила в кованый нагрудник доспехов. Нуршем покачнулся, задрал голову, в прорезях медной маски сверкнули яростные синие огоньки. Поднятая рука обратилась в мою сторону… Палящий жар накатил стеной — я не устояла на ногах и полетела с утёса вниз.
Я лежала на спине и смотрела в небо, такое же синее, как наши с Нуршемом глаза. Сознание оставило меня лишь на миг, и в памяти запечатлелся вздымающийся навстречу песок — если бы не он, я разбилась бы насмерть, упав с такой высоты.
Приподнявшись на локтях, я огляделась, морщась от боли в ушибленной спине. Сверху, из-за кромки утёса, выглянул Жинь. Рядом ударила пуля, и Ахмед оттащил его. Значит, и Мазз не погиб. Тогда почему они не улетают, неужели оба рухха так сильно ранены?
Пуля ударила в песок рядом со мной, и я инстинктивно откатилась за торчащий из песка валун. Полезла за пояс, но револьвер потерялся при падении. Между тем солдаты Нагиба уже поднимались на гору, атакуя наших. Даже без Нуршема бой был бы неравным, но огненный демджи в бронзовых доспехах тоже взбирался по склону, чуть отставая. Как бы мне пригодился сейчас револьвер!
Я пошевелила разбитыми пальцами. Правая рука всё ещё была перемотана алой куфией, я быстро размотала её и повязала на шею. Песок вокруг колыхался как живой, отслеживая каждое моё движение, но что с ним делать, было непонятно. Я столько лет провела рядом с металлом, и моей второй натурой стал револьвер, а не способности и умения демджи, как у Халы или Далилы.
Скрытая во мне сила была моей неотъемлемой частью, но знала я о ней до обидного мало. Это была неразрывная связь с песками, восходящая через отца-джинна в глубокую древность, во времена, когда смерти на земле ещё не существовало.
