Алавира привлек пьяный разговор одного из баронов за соседним столиком. Он старался найти деньги, чтобы уехать как можно дальше, потому что «грядет ужасное». В чем именно заключалось это ужасное, Алавир так и не понял, однако ему показалось, что сам барон также точно не знает, что имеет в виду. Глядя на Алавира, к словам барона начали прислушиваться и остальные. Кот пододвинулся поближе. Хелена, казалось, перестала дышать, а Дарлан очень медленно пил эль, чтобы не вызвать подозрений. Со стороны казалось, что сидящим за столом просто не о чем общаться друг с другом.
- … я ей и говорю, доча, так а чего ж ты испугалась? А она мне говорит, что столько слышала про ето окно и только начала учиться, а оно хлоп, и разбилось – вдребезги – плохая примета. Представляешь, и так все красочно рассказала, говорит: «представляешь, па, словно черные лепестки упали и закрыли собой белый камень», так и говорит, она у меня за красивым словом в карман не лезет, грамоте обученная, не то, что мать. Я спрашиваю, какие лепестки? Какой камень? А она мне объясняет, что окно то у них роза называется и лепестки у нее черные, а пол из белого камня. А роза когда летела, ее лепестки этот камень и накрыли. Да с кем не бывает, да только роза эта была вечная, и взять ее ничем нельзя было. Точно тебе говорю «грядет что-то ужасное», так что ты по счету плати, а мне за дочей ехать.
Хелена подавилась элем и попыталась уйти, забрав своего фамильяра. Но ее остановил суровый голос Дарлана.
- Стоять! И что ты об этом знаешь?
- Да в том-то и дело, что ничего. Ее Филя нечаянно разбил. И «черные лепестки на белый камень» - да это может быть все, что угодно.
- Филипп?
- Пойдемте наверх, я вам все расскажу.
Под веселые и пьяные возгласы толпы Хелена с фамильяром и двумя эльфами отправились назад в приготовленную комнату. В маленьком помещении кот в очередной раз пересказывал историю, добавляя при каждом удобном случае свое возмущение. Алавир расхаживал по комнате, задавая все новые вопросы, на которые не получал внятного ответа, а Дарлан внимательно рассматривал животное. Само по себе событие мало что значило. Оно бы так и осталось незначительном, даже гордое название стекляшки не могло придать ему такое значение, как короткое упоминание в старинном свитке. Их прервал громкий стук в дверь, за которой стоял хозяин таверны. Он решительно вошел вовнутрь, со злостью рассматривая своих постояльцев.
- Я вас просил не ходить вниз? – сказал хозяин, сжимая кулаки.
- Если бы еда была нормальной, нам бы не пришлось спускаться, - Дарлан встал в полный рост и потянулся за мечом.
- Я могу узнать, какие проблемы? – спросил Алавир, останавливая брата.
- За вами следил какой-то старик. Мне не нужна охрана, если в таверне появятся воины, я потеряю слишком много денег и свою репутацию, щенок ушастый, это тебе понятно? – зло говорил мужчина. – Я знать не хочу, кто вы, но чтобы вас здесь больше не было! Выметайтесь!
Дарлан резко одернул свою руку и начал собирать свои вещи.
- Даю вам пол часа, - сказал хозяин и громко захлопнул дверь.
Хелена смотрела на сборы эльфов с грустью и усталостью. Очередную ночь в дороге она не переживет, по крайней мере, ей так казалось. Всплыли воспоминания об Академии и Мелисе, и она начала думать, что зря не согласилась стать стражем – так жизнь намного проще, чем в бегах.
- И что теперь? – неуверенно спросила она.
- Мы идем к герцогу, вы с нами, - сказал Алавир, закидывая на плечо дорожный мешок.
Из таверны они выходили через дверь для поваров, а на улице снова наступала ночь, которую разрывал лай собак и смех пьяных постояльцев двора. Погони или стражей слышно не было, и беглецы быстро забрали лошадей и отправились ко двору Эдгара Адарийского.
