Харси только сейчас понял, что слышит его голос не ушами. Он вдруг осознал, что видит тускло освещённый салон, лежащих на откидных койках людей и сидящего перед ним широкоплечего мужчину с тёмными волосами.
— Я бы пристрелил их ещё там, — согласился он, прислонившись к стене позади, — но этот беломордый паскудник изъявил желание лично посмотреть на «живых машин».
— Коли у него есть столько желания, пусть топает пешком до Аполотона или Сольтена, — гневно засопел тот, от лица которого видел Харси.
Изображение стало расплывчатым, а голоса начали утихать. Забеспокоившись, он постарался удержать связь. «Концентрируйся, — беот прикрыл глаза, — как папа учил… только одна мысль, самая яркая…»
— …свернул ему шею через защиту! — продолжал человек. Буйствовавшая в его голове ярость пребольно обожгла только-только сосредоточившегося зайчонка, заставив тихонько ойкнуть сквозь закрытый рот. — Может, ну его, этого Имила… мать его… Доедем до реки и прикончим тварей! Нельзя их в живых оставлять!
«Он говорит про нас! — яркие образы в сознании человека отразились и в разуме Харси. — Ох ты ж… они хотят убить нас!»
— Сидим, как на бочке с термитом, — он ещё раз ударил контейнер под собой, — и задание провалили… Сольтен на ушах, за нами погоня… может, запросим подкрепление?
— Так мы лишь привлечём внимание, — покачал головой широкоплечий. У Харси возникло ощущение, что он уже где-то его видел, — эти роботы хоть и тупые, но слишком быстрые и опасные.
— С воздуха мы прикрыты деревьями, но лес скоро кончится, — возразил первый, — нам в любом случае надо поднять истребители.
— Когда доедем до Тоту, тогда и поднимем, — тот немного подался вперёд на свет лампы, и Харси узнал это лицо, — и я думаю, ты прав. Эххиец пусть сам ищет себе железки, а этим ублюдкам я лично вскрою позвоночники и выпущу душу. Они заплатят за Мийера и всех остальных, кто погиб на той войне!
«Значит, и остальных поймали, — люди сменили тему, заговорили о чём-то другом, и Харси потерял интерес, — что же делать?..»
***
Тоту — река полноводная. Протекая из Роронских гор через Кольцо Мерати, она широкой лентой разделяла Нелию и Бевиар, поощряя судоходство между странами. Песчаные берега, порой, сменялись на каменистые, пахнущие водорослями и рыбой, изредка образовывая неглубокую лагуну. Тоту всегда изобиловала рыбой, бобрами, выдрами и прочими богатствами, кормив многие селения людей у своих берегов. Процветающая Кайлити того времени активно этим пользовалась, практически полностью сгубив популяцию редкого «красного» бобра, чей мех так нравился нейге и тайли Аполотона. Уже позже, когда отгремела Железная Война и Кайлити раскололась, бобров начали выводить в специальных заповедниках, и об экологической катастрофе забыли. А вот о методе строительства дамб, которые люди подглядели у тех самых бобров, нет.
Крики чаек, гнездящихся среди гальки и разрушенных пристанях, уже пронзали розовеющее небо. Золотистые блики весело играли в волнах речки, разбивающихся о выщербленные набережные, некогда бывшие городом Локантаком. Именно здесь пролегал мост, за который так ожесточённо дрались «Хранители» и «Рассвет». Этот узкий перешеек между двумя странами составлял всего три десятка километров, и из разрушенного города можно было увидеть даже тонкую тёмную полоску укреплений на другой стороне. Ощерившаяся артиллерийскими и ракетными установками крепость «Доу-Отис», центр обороны Южного Фронта, разрослась на месте уничтоженного бевиарского города Отис, откуда и получила своё название с приставкой на наречии южных Лэттов, переведённая как «Несломленный». Там, где некогда цвела жизнь настоящего торгового государства, теперь гремела утренняя команда «Подъём!», поднимающая всю часть на ноги. Вступив в Альянс, Бевиар и сам не заметил, как потерял суверенитет, фактически став частью Королевства, а учитывая непрекращающийся и сейчас поток беженцев из бывших нелианцев и ловитанцев, то Владыка Эххи мог с уверенностью провозгласить, что одна из бывших колоний вернулась под крыло родительской метрополии. Проблема оставалась лишь в остальном Кайлити, которая, вопреки заверениям учёных и экспертов робототехники, не заржавела и заглохла, «пункта управления», а напротив, начала активно процветать.
