Он вручает мне свежий пион. С тайной гордостью и лёгкой ревностью я отмечаю, как девушки украдкой кидают взгляды на молодого короля. Он закутан в тёмно-бордовый бархат сюртука, тщательно причёсан и держится ровно. Словно был рождён правителем и воспитан во дворце.
Я раскидываю объятия, не стесняясь присутствия фрейлин. Мои чудачества давно уже списывают на интересное положение, и я охотно этим пользуюсь. Дамские хитрости порой бывают так кстати!
— Ваше Величество, — обнимает меня Мирасполь и целует в макушку, как малое дитя. Отступает на шаг, кланяется. — Моя королева.
— Сегодня ты рано, — замечаю я, подпирая спину руками. — Неужели Верховный Совет закончился так быстро?
— Так и есть. Нам очень вас не хватало, — конечно же лукавит Мирасполь. — Мне бы не хотелось нарушать ваш покой, но некоторые дела требуют личного вмешательства истинной Иверийской королевы. Мы больше не можем откладывать их решение.
На глаза попадается шкатулка в руках стязателя Блайта. Горькая досада кривит мои губы. В отличие от глупых фрейлин, восторженно воззрившихся на моего мужа, я знаю, что внутри этой шкатулки далеко не подарок для Лауны Неотразимой. Там лежат те самые неотложные дела.
Я усаживаюсь обратно, нарочно оттягивая момент и, наконец найдя удобное положение, благосклонно киваю Мирасполю.
— Леди, — обращается он ко всем сразу, но ни к кому конкретному. — Прошу оставить нас.
Знатные дамы Квертинда, шурша складками платьев и хлопая веерами, выходят прочь. За ними следуют служанки и все стязатели, прекрасно зная, как толковать слово короля. Людской гомон смолкает, и становятся слышны фонтаны, их слабый далёкий плеск — шум, с которым тонкие струйки разбиваются о хрустальные вазы и фигуры.
В павильоне остаёмся втроём — я, мой король и его подопечный стязатель Блайт. С некоторых пор приказы короля его не касаются.
— Лауна, — обращается Мирасполь уже менее официально, садится рядом, опирается на локоть. — Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но мы должны попытаться изучить факты, пока это ещё возможно. Пока Иверийская магия ещё тебе принадлежит. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я покушаюсь на твой дар, но он перестанет быть доступным и тебе тоже, едва ты разрешишься от бремени. Могущество в руках младенца бесполезно.
