— Ваше Величество, — вступает в разговор Блайт. — Ваша магия — главная защита, но с рождением сына вы станете уязвимее, если скудные сведения о наследии Иверийской магии правдивы. Не осталось никого, способного подтвердить или опровергнуть эту информацию. Вспомните, быть может, ваш отец учил вас использовать величайшую из магий? Как думаете, вы и вправду лишитесь своего дара с рождением ребёнка?
Я подхватываю оставленный кем-то веер, обмахиваюсь им и задумываюсь на секунду.
— Не совсем, — пытаюсь я найти в памяти то, чему меня учила бабушка Мелира. — Рождение ребенка действует на нас подобно ризолиту: оно лишает способности накапливать магическую силу. Но только в отношении Иверийской магии. Мы сможем использовать ту память, что успели накопить до рождения, но её хватит на одно заклинание. Или, может, два… Не могу точно сказать.
Мужчины недобро переглядываются. Ребёнок снова толкается, но это вызывает больше не смех, а неприятную боль дурного предчувствия. Будет ли Мирасполь любить меня так же, когда я лишусь своего дара? Когда я перестану быть единственной хранительницей магии времени в Квертинде?
— Но это ничего не меняет! — спешу заверить я. — Ничего. Рождение ребёнка само по себе чудо, и все мои великие предки соглашались с этим. Никакого неудобства моему отцу, Ирбу Иверийскому, отсутствие его дара не приносило. Наоборот, лишившись Иверийской магии, он как будто заново родился и скинул десяток лет. Он был бодр, лёгок на подъём и с утроенной силой осваивал магию Вейна и Мэндэля, исследовал новые страны. Мне так хотелось путешествовать вместе с ним! Но он не мог взять меня с собой — слишком опасно хранителю магии времени надолго покидать Иверийский замок. Все эти страшные новости об Ордене Крона и готовящейся войне…
На глазах наворачиваются слёзы, когда я вспоминаю, как фрейлины шептались о том, что моего отца убил не несчастный случай, а господин Демиург. Таинственный и злой создатель Ордена Крона, вознамерившийся извести Иверийский род.
— Тебе не о чем переживать, — заверяет Мирасполь. — Здесь ты в безопасности. В Иверийский замок невозможно проникнуть, а господин Демиург не всесилен и отнюдь не божество свободы, каким его представляет оппозиция. Мы напали на его след, но пока он окружён ореолом спасителя, у нас связаны руки.
— Вы схватите его? — с надеждой приподнимаюсь я.
