Жизнь шла дальше, и никому не было дела до моей внутренней трагедии. Нужно было вопреки самой себе улыбаться сёстрам, заботиться о сиротках и подавать пример жизнелюбия верноподданным. Отныне я была мелироанской благородной девой, и это звание открылось мне в новом свете. За внешним лоском прятались не бездушные куклы, как мне показалось на первый взгляд, а женщины, единственной целью которых было поступать правильно и оставаться хорошим человеком. Пожалуй, ничего сложнее этой задачи выдумать невозможно.
Новая мысль об ином, независимом от Кирмоса лин де Блайта будущем укоренилась в моём сознании. И хоть каждый раз она причиняла боль, я начала находить безусловные преимущества в таком существовании.
Помимо того, что я устраняла огромную преграду на его пути к спасению Квертинда, то есть, собственно, себя, я получала в распоряжение полную свободу решений и перемещений. И свободу мыслей. Я вдруг обнаружила, что мне нравится становиться самостоятельной, и не нужно каждый раз оглядываться на мнение ментора и вздрагивать, когда родной голос звучит в моей голове привычным “Юна, о чём ты думала?”
А думала я теперь о многом. Но больше всего о том, как разорвать связь. Оказалось, что это возможно даже без участия ментора.
Решение подсказала Лаптолина. Я удивилась тому, насколько оно простое. Госпожа Првленская предложила мне… самой стать ментором. По её заверениям, когда ритуал принятия будет активирован, знак соединения просто заменится другим. У меня появится близкий человек и огромная ответственность за чужую жизнь, новые заботы и цель в жизни. А прошлая связь… останется в прошлом.
Я поёжилась, натягивая тёплую шаль на плечи. Тончайший кашемир ласкал кожу и укутывал уютом. Дождь усилился и теперь барабанил в стекло. Но это не могло помешать планам госпожи Првленский по устроению торжественного бала: она всегда была готова к чему угодно, и уж тем более к буйству погоды.
Лаптолина вообще всё продумывала заранее. Она не только пообещала мне помочь с прошением в консульство, но и с покупкой дома и даже с работой свиром в её академии. Госпожа Првленская выстроила отличный план на мою новую жизнь, совершенно самодостаточную, наполненную смыслом и вполне обеспеченную. Мне же оставалось только набраться смелости и сделать шаг навстречу иной судьбе. В новый бой…
Ладонь легла на чёрного паука. Не верилось, что я смогу с ним расстаться. Несмотря на суету Првленской, развернувшей целую кампанию по поиску родителей Мальки или другой подходящей девочки, я всё ещё не была уверена, что это хорошее решение. Не только потому, что это выглядело как использование несчастного ребёнка, но и потому, что я так и не смогла перестать ждать своего ментора.
К сожалению, я стала слишком взрослой, чтобы не признать: мне так и не удалось разлюбить его.
Доводы разума выстраивали прекрасное, достойное мелироанской девы будущее, но воспоминания о прошлом терзали сердце.
Я всё ещё надеялась… Всё ещё мечтала, что как только увижу его, а он увидит меня, все трудности и препятствия рухнут сами собой, и мы снова будем счастливы. Лаптолина пришла бы в ужас, услышь она мои мысли.
Но… что если мы встретимся сегодня?
Глупо и наивно, беспечно и по-девичьи, но я решила, что в самый важный праздник Квертинда я имела право поверить в чудо. Возможно, в самый последний раз.
Я спрыгнула, стараясь как можно тише приземлиться на пушистый ковёр, и осторожно зашагала в сторону спящей Стрилли. Рудвик уснула на туалетном столике, где из разноцветных леденцов выкладывала слово “Сладость”. Одна ярко-красная малиновая конфета прилипла к её уху — пушистому и почти белому, подрагивающему от дыхания рудвика. Я хохотнула себе под нос, взяла со стола леденец и отправила в рот. Стрилли проснулась.
— Вы находитесь в центре спирали энергии Сунь лу тут, лу-ли, — совершенно серьёзно на одном дыхании выдала Стрилли, хлопая сонными глазами. — Чтобы вырваться из этого водоворота, нужно сделать решительный рывок.
— Какой рывок? — не поняла я и скривилась от кислоты.
Конфета оказалась вишнёвой. Она громко стучала о зубы, и этот звук добавлял удовольствия.
— Решительный, — повторила Стрилли.
Рудвик вскочила, коротко обняла меня и заметалась по комнате: сунула зеркальце под секретер, достала из вазы цветущую ветку, обмахнула ею постель, каждую подушку и кресло-качалку с пледом. Оторвала розовое соцветие, украсила им своё платье, аккуратно положила ветку посреди ковра и с деловитым видом скрылась за расписной дверью комнаты гигиены.
Послышался звук битого стекла и текущей воды.
Я почесала затылок, наткнувшись на запутавшийся в волосах миинх, и стащила ещё одну конфету, на этот раз яблочную.
— Я избавляю ваше пространство от накопившегося негатива, лу-ли, — раздалось приглушенное из-за двери. — Освобождаю место для новых потоков, чтобы привлечь гармонию.
— Не затопи там потоками ванную, а то Арма снова тебя заругает! — крикнула я, усаживаясь в кресло напротив камина.
