Он едва заметно подмигнул, кивнул и отвернулся, привлечённый новыми донесениями. Со всех сторон его окружили без конца говорящие офицеры, стязатели, просто солдаты. Как подбирающаяся к нему гибель, уносящая моего любимого прочь в ладье из человеческих тел.
— Грэхам, — тихо позвала я, но ветер унёс мой шёпот к небесам. И тогда я крикнула что есть мочи: — Грэхам!
Казалось, будто мой возглас стал заклинанием Иверийской магии, что остановило время. Все вокруг застыли, глядя на меня с явным удивлением. Остановился и Грэхам.
Его имя дрожало на моих губах. А вместе с ним — все откровения и мольбы, предназначенные судьбе. Мне так хотелось броситься к Грэхаму в объятия, обнять, поцеловать в последний раз, прижаться телом. Хватило бы даже короткого прикосновения к его щеке… Я не могла поверить, что это всё. Вот так, на виду у всех.
Грэхам очнулся от оцепенения первым из всех. Он сделал шаг в мою сторону — только один шаг! — и настороженно спросил:
— Что-то случилось, Ваша Милость?
Ветер разметал мои волосы, плотно окутал тело плащом, бросил в лицо мелкие капли. Они впились иглами, как сотни взглядов, требующих продолжения. Я открыла рот, чтобы сказать Грэхаму, как сильно люблю его, как безумно мечтаю стать его женой, о том, что это я готова отказаться от власти и от должности, и от гнетущего долга, что тянул из меня всё лучшее и светлое. Но вместо этого мои губы, вопреки приказу сердца, произнесли:
— Прощайте, экзарх Арган.
Он не ответил. Коротко кивнул и надел чёрную маску. Отвернулся, оседлал коня и пришпорил его. Сумерки поглощали его образ, смыкали ворота тьмы за его спиной. Отделяли нас друг от друга.
Я смотрела вслед Грэхаму, и чем больше я думала о хрупкости последней преграды, тем жестче приказывала себе не двигаться. Ни телом, ни душой, ни мыслью.
— Ваша Милость, — обратилась стоящая рядом помощница. Джулия морщилась от ледяной мороси и прикрывала рукавом лицо. — Как вы и приказали, мы нашли отличных лошадей, способных преодолеть чащу. Несколько часов — и мы будем в дилижансе.
— Прекрасно, — ровно похвалила я, стягивая перчатки и больно впиваясь ногтями в ладонь. — А новости с линии фронта?
— Офицеру Рольди как раз доложили, что таххарийцы прорвали заслон. Это не армия, а целая… тьма. Они безумны и словно бы совсем не цивилизованны. Настоящие варвары. Я скопировала военные донесения и отчёты. Наскоро, конспектом… Но этого хватит. Подробности расскажу в дилижансе. Ещё у меня есть некоторые распоряжения относительно организации северного гарнизона. Велят направить магов Омена, поскольку древние зубастые твари якобы боятся огня… И многое другое. Но мне страшно оставаться здесь и дальше. Прошу вас, госпожа Ностра, давайте уедем немедленно.
— Это здравая мысль, — подтвердил подошедший Кирмос лин де Блайт. — Армия таххарийцев появится на горизонте уже ночью. Самое позднее — к утру. Наше войско достойно встретит его и даст отпор, вам не о чем беспокоиться. Но и задерживаться в лагере не стоит, Ваша Милость.
— Да, — согласилась я неожиданно высоким голосом. — Мы уедем через полчаса. А пока… консул лин де Блайт, ваше предложение предоставить мне в распоряжение палатку ещё в силе?
— Конечно, — быстро ответил Чёрный Консул и нахмурился.
Он пробежал глазами по плащам стязателей. Не найдя среди них Грэхама, недоумённо вскинул бровь. Но ответа на свой немой вопрос не дождался.
— Что ж, тогда я намерена им воспользоваться, — бросила я, развернулась и быстрым шагом направилась к плацу.
— Ваша Милость, — раздалось сзади. — Вас срочно требуют…
Окончание фразы я уже не слышала. Я шла как сквозь видение.
Ветер хлестал меня по щекам, норовил отбросить назад, а собравшиеся на плацу солдаты наоборот, на этот раз расступались перед бледной прорицательницей. И провожали взглядами до тех пор, пока я не скрылась в шатре.
Я сама опустила за собой полог. Вокруг мелькали только чужие тени да мелкие, уже потухающие языки пламени в жаровнях.
На ладонях проступила кровь от моих ногтей, и я достала надушенный платок, промокнула раны. Белоснежная ткань тут же покрылась алыми каплями, и я раздражённо бросила комок шёлка на стол, всё ещё покрытый уже засохшими разводами вина. Достала из сумочки лауданум, трясущимися руками вылила содержимое флакончика в оставленный мною же бокал с вином.
Прохладный металл кубка обжёг пальцы. Сверкнули гранями рубины в змеиных глазах. Я хотела глотнуть дурманящего коктейля, но обернулась и неожиданно наткнувшись взглядом на уродливую игрушку лин де Блайта. Она уставилась на меня, требуя объяснений и оправданий. Будто между мной и ней была особая связь, тайный уговор.
