— Я вижу в вас зло, — сказала она. — И из этого зла на меня смотрят глаза. Вам нужно завязать их шарфом, как завязывают глаза танцорам во время вальса в темноте. Возьмите, — она протянула мне пустую лапу.
Предполагалось, что она даёт мне шарф.
Я слегка опешила, но всё же решила подыграть Стрилли. Правда, вместо того, чтобы “взять шарф”, просто оперлась на рудвика и поднялась. Неожиданно она рванулась ко мне, прижалась к бедру и зашептала:
— Госпожа, наша любимая госпожа, вам так нужна любовь. Вам так нужна любовь! Но Стрилли будет любить вас за всех, лу-ли, да, я буду любить вас больше, чем все рудвики мира!
— Спасибо, Стрилли, — потрепала я светлое ухо и грустно улыбнулась. — Твой шарф действительно помог.
— Ох, я так рада, что вы пришли в себя, — подкралась Эсли. — Эти слухи о том, что вы убили Тильду… — она осеклась, закрыла рот ладонью, но быстро отняла её и затараторила: — Если хотите, госпожа, мы оставим вас одну, как вы любите… Если вам нужно время…
— Нет, Эсли, — качнула я головой. — Не стоит беспокоиться. Никому из вас ничего не угрожает. И сёстрам — тоже. Отныне у моего зла завязаны глаза, а тьма не способна выбраться из-под вороха юбок и слоя румян.
Рудвик и служанка настороженно отступили, будто бы не верили моим убеждениям. Оценили мои намерения.
Пришлось натянуть самую добрую, самую милую из своих улыбок и, дважды хлопнув в ладоши на пример Лаптолины, весело пролепетать:
— Ну и чего же вы стоите? Давайте скорее готовиться! Я сегодня просто обязана блистать на самом настоящем балу.
***
В голубой гостиной было душно. Круглые окна плотно зашторили, а свет от канделябров едва справлялся с мраком, поэтому мелироанские девы шептались в приятной полутьме. Сквозь прозрачный купол светили яркие звёзды, а лунный свет серебрил изогнутые колонны. По стенам бегали водяные блики от стола-аквариума, а листья огромного фикуса, казалось, трепетали вместе с девушками в самых прелестных платьях, которые только видел этот замок.
Бал в Мелироанской Академии уже начался.
Высокопоставленные гости, приглашённые знатные семьи, государственные служащие и купцы хохотали за закрытыми дверями танцевального зала. Лилась приятная музыка, обволакивая нас лёгким тембром и вселяя радостное предвкушение. Звенели бокалы и стучали каблуки по натёртому паркету. Праздник только набирал обороты, и скоро должны были объявить первый танец, а, значит, наш черёд украшать присутствием торжество наступал с минуты на минуту.
Я была так взволнованна этим ожиданием! Роскошный наряд, колючий и шуршащий, ворох шпилек в волосах, лёгкий аромат духов и живые цветы — всё это заставляло чувствовать себя совершенно особенной. И неожиданной красивой. Да, пожалуй, я ощущала себя красавицей.
— Юна, — подлетела суетливая Зидани. — Осталось всего несколько минут, нужно взглянуть в зеркало на удачу. Иди же скорее, твоя очередь!
— Скорее, скорее! — поторопила хихикающая Финетта.
Подняв юбки, я охотно побежала в дальний угол — к огромному напольному зеркалу. Рама его была выполнена из драгоценных раковин взморья Палчуг, в которых когда-то рос розовый жемчуг.
У зеркала стояла Талиция и затмевала собой красоту интерьера. Юная, невинная и свежая прелесть княжны подчёркивалась жёлтым платьем — подарком от госпожи Фонфон, но ярче модного наряда сияло ожерелье с топазами. Блеск камней перекликался с сияньем девичьих глаз, полных восторженного предвкушения. Талиция задумчиво трогала украшение, и на губах её играла мечтательная улыбка.
Я стиснула зубы.
— Сестра Горст, — заметила меня Талиция, кокетливо поклонилась и тут же уступила место перед зеркалом.
Я шагнула к отражению и затаила дыхание, всматриваясь в серебристую гладь.
Благородная дева Юна Горст была не просто обёрнута в драгоценный футляр. Я будто бы сияла изнутри. Чтобы убедиться в реальности отражения, я даже ткнула пальцем в слега нарумяненную щёку и продолжила внимательно всматриваться в саму себя.
Эсли подняла мои волосы и собрала их в свободную причёску на затылке, украсила мелкими цветами белоснежных и фиолетовых подснежников. Несколько подкрученных локонов опускались на обнажённые плечи.
Платье, что прислали из столицы, можно было назвать без преувеличения произведением искусства. В нежном ночном свете молочный шёлк мерцал, прикрытый верхним слоем тончайшей прозрачной ткани, на которой пестрели разноцветные вышивки. Ярко-голубой василёк, розовый пион, алая роза, фиалка, лютик и гиацинт — на пышной юбке цвёл настоящий сад! Каждый цветок был достоин особого внимания, и, я уверена, не создание платья ушло не только куча времени и лирн, но и даже не один десяток заклинаний магии Нарцины.
Грудь прикрывал простой и даже скучный лиф платья, наглухо закрывающий тело до самого горла. Он почти упирался в подбородок, пряча знак соединения за воротником-стойкой. Казалось, такая скромность излишня для торжественного наряда, но стоило мне повернуться…
