— Вы очень самонадеяны, Ваше Сиятельство, — прохрипел старичок, поднимая пенсне, чтобы лучше разглядеть собеседника. — Ещё Галиоф Иверийский писал в своих трактатах о том, что боги благоволят тем государствам, которые сильны своей армией. Это утверждение доказывает…
— Прошу прощения, разговоры о делах мы отложим, — перебил его молодой Батор, отчего престарелый лжеивериец едва не захлебнулся возмущением и закашлялся. Парень на букву “Р” легко постучал по его спине и добавил: — На балу следует танцевать, не так ли? Не уверен, что об этом где-нибудь писала Мелира Иверийская, но убеждён, что она была бы со мной согласна.
Откланявшись, он направился в мою сторону, и я запаниковала. Кинула короткий взгляд на упомянутую Мелиру, затопталась на месте. Меня заметили! Он знает, кто я! Он хочет со мной танцевать! Но уже в следующую секунду я расправила плечи и мягко улыбнулась приближающемуся молодому Батору. Что ж, танцевать так танцевать. Теперь я это умею. Я уж, было, чуть сама не пошла ему навстречу, как вдруг молодого человека закрыла тёмная фигура.
Я зажмурилась. Кровь прилила к щекам, я будто бы провалилась в прошлое, в вязкий кроуницкий туман, в воспоминания, когда ментор вот так же внезапно появился на маскараде. “Рада видеть вас в числе гостей, Ваша Милость,” — повторила про себя заклинание, чтобы не ошибиться, не онеметь, не броситься ему на шею или наоборот — прочь от него по сияющему паркету и сквозь толпу.
— А, новая воспитанница Лаптолины, — раздалось над макушкой, и я резко открыла глаза, задрала голову. — Та самая, что доставила ей столько проблем.
Передо мной стоял старший Батор собственной персоной, крупный и тучный, в бордовом кафтане и с крохотной короной в причёске. На широкой груди поблёскивали несколько золотых цепей и огромный, щедро усыпанный драгоценностями медальон с консульскими весами. И, конечно, тиаль Девейны.
Его Милость консул Батор раскрыл мужской веер с иверийскими коронами на каждой пластине, лениво обмахнулся. Этот женоподобный мужчина ни капли, даже отдалённо не был похож на ментора ни силуэтом, ни ростом. Как я могла так ошибиться? Дура! От злости на саму себя сжались кулаки и зубы одновременно. Я задрала подбородок, всерьёз размышляя, а не двинуть ли консулу кулаком в покрасневший нос. Просто чтобы не вставал на пути у Юны Горст. Партимо Батор же смотрел сверху вниз с достоинством не просто истинного квертиндца — настоящего короля, коим он сегодня нарядился.
Из-за спины консула показался его сын, и я стала объектом пристального внимания. Две пары глаз — смеющиеся сына и цепкие, изучающие отца смотрели с интересом. От такого откровенного осмотра у меня, как назло, словно язык прилип к нёбу. Я только сжимала и разжимала кулаки. Так и не дождавшись реакции, консул Батор начал сам:
— Надо думать, госпожа…
— Эстель, — быстро вставила Првленская, возникшая будто бы из-под земли. Она тяжело дышала после танца. Или просто спешила к нам через весь зал. — Разрешите представить вам леди Эстель, Ваша Милость.
Лаптолина тоже держал бокал, на этот раз жёлтый, и тонкие пальцы, казалось, вот-вот переломят хрустальную ножку. Другая рука женщины расслаблено коснулась моего плеча. Намёк был более чем понятным.
Я повернулась к консулу, сделала низкий реверанс, выражающий глубокую почтительность, выпрямилась, кротко опустив глаза.
— Рада вас видеть в числе гостей, Ваша Милость, — произнесла волшебное заклинание, которое секунду назад звучало в моих мыслях, но предназначалось совсем другому человеку.
— Взаимно, — удовлетворённо кивнул Партимо Батор. — Как вы находите Удел Батор? Вы же, если не ошибаюсь, родились на Галиофских утёсах?
— Так и есть, — растянула я губы в улыбке. — Но моя малая родина не сравнится с богатством и прелестью южного удела, — сглотнула ком в горле. — Батор великолепен! Пока мне удалось побывать только в Мелироане, но красота его улочек и радушие жителей успели очаровать меня за короткий срок. Ваш край полнится счастливыми людьми и щедрыми угощениями, Ваша Милость. Сама Девейна благословила Батор, и здесь я чувствую, что купаюсь в божественной милости.
— Очаровательно! — хохотнул консул. На секунду задумался, внимательно всматриваясь в меня и снова рассмеялся, обращаясь уже к Лаптолине. — Нет, это поистине очаровательно! Госпожа Првленская, я склоняюсь перед вашим талантом и женской мудростью. Эта юная леди — само совершенство! Вы сотворили чудо!
— Благодарю, Ваша Милость, — облегчённо выдохнула Првленская и убрала руку с моего плеча. — Но это не только моя заслуга. Леди Эстель усердно трудилась и неустанно работала, чтобы добиться первых успехов. Как вы считаете, у неё появился шанс блеснуть в свете?
— Вполне, — кивнул Батор и снова осмотрел меня с ног до головы, оценивая. Потом развернулся к сыну и торжественно, почти церемониально произнёс: — Госпожа Эстель, разрешите представить вам моего сына, Ренуарда Батора.
Я подала руку для вежливого поцелуя.
