Артист Кирмосовский стоял в луче света, но не наслаждался вниманием публики, а был погружён в себя. Он смотрел на свои пальцы, между которыми уже потухала магия Нарцины, и, казалось, даже не услышал аплодисментов. Музыкант, всегда выбирающий иверийские имена в качестве псевдонима, в образе Чёрного Консула как будто облачился в его невозмутимость и уверенность. Он был отрешён и спокоен, как и ментор чёрного паука. Я с удивлением обнаружила, что они действительно похожи. Просто пёстрый, вечно веселый и пьяный бард никогда не переставал улыбаться и хохотать, нести радость людям. Кирмос лин де Блайт же никогда не переставал убивать.
“Всё было враньём!” — закричала в моей памяти напуганная, обиженная Юна Горст. “Почти ничего,” — ответил ей родной голос. Практически такой же реальный, как только что отзвучавший голос барда.
Я хватанула ртом воздуха, приложилась к бокалу вина, отпивая его крупными глотками. Глаза защипало, а в груди снова поселился комок из острых стальных прутьев, протыкающих сердце насквозь. Случайное слово, мимолётный жест, чужой взгляд — всё вдруг стало напоминать о том, кого мне следовало забыть.
О боги, за что? Сколько можно меня мучить? Почему не кончается эта боль? Почему не проходит? Почему короткое напоминание о менторе оборачивается пыткой? Почему я ищу его в каждом госте и в каждой балладе? Я ведь могу стать по-настоящему счастливой. Я держу в руках всё, о чём мечтают миллионы девушек в Квертинде. Передо мной то, о чём я когда-то мечтала сама: свобода, выбор, самостоятельность. Независимость. Достаток. И, икша его дери, Ренуард Батор, сын и наследник консула, который мне искренне нравится. И который симпатизирует мне. Чем не праздничное чудо?
Я часто заморгала.
— Вас так растрогала баллада? — удивился наблюдательный Ренуард.
— Просто тут душно. Мне нужно на воздух, — пожаловалась я.
И вручила озадаченному Батору недопитый бокал. Не дожидаясь ответа, сама побрела к открытым дверям. В ушах гудело.
— …так поцелуй его, и узнаешь, настоящая любовь у вас или нет! Всем известно, это проверка…
Горячие губы на моей коже. Утренние солнечные лучи и ощущение падения. И мужчина, который только что убил целый отряд собственной армии, чтобы спасти меня. “Пора бы уже перестать быть хорошим ментором.”
— …стязатели — это не звери, которых можно спускать с цепи. И не скоморохи. Зачем они на этом балу? Это королевская охрана. Кого они охраняют, есть у нас нет короля? Консул лин де Блайт и сам в состоянии о себе позаботиться!
Крепкие объятия сильных рук, запах терпкого мха, кожи и тумана. Его запах. “Всегда помни, что ты —
— …он держит свою мейлори в Пенте Толмунда, в глухой западной башне. Дворня Протуковских из Каткита видела, как туда завозили клетки с пленными. Клянусь, он делает из неё Чёрную Мейлори! Иные менторы дарят украшения или книги, а Кирмос лин де Блайт поставляет своей подопечной живых людей для ритуалов.
“Меня зовут не Джер.”
Всё-таки зря я выкинула кольцо. У меня теперь не было ничего, кроме воспоминаний.
В тумане и дурном бреду я пробиралась сквозь толпу, пока, наконец, не оказалась на открытой террасе, ещё влажной от дождя, обдуваемой ветрами. Подальше от толпы и их злых языков. К счастью, сейчас тут не было стязателей. Тут не было никого. Только холодный порыв тут же взметнул мою юбку, она заплескалась у ног шелковым морем, но я не остановилась. Подошла к балюстраде, схватилась за неё и часто задышала.
Толмунд! Я снова сбежала.
Кожа покрылась крупными мурашками, прохлада южной зимы отрезвила.
Взгляд прояснился, явив мне аккуратные клумбы, постриженные низкие деревца, кустарники в виде иверийских корон, подхваченные бордовыми лентами. Ровный ряд фонарей — жёлтых пятен в светлой темноте. Следы кошачьих лап на примятой земле. Взмахи птичьих крыльев. И лёгкое жемчужное мерцание, нитью охватывающее сад — маги Мэндэля потрудились и здесь. В День Династии всё должно быть безупречным.
И таким… искусственным.
В сердцах я стукнула кулаком по белому камню, жалея, что у меня нет волшебной силы и я не могу раскрошить тут всё ко всем приспешникам Толмунда. Полукруглая площадка вокруг была пустой, над головой светил слабый полумесяц, а сразу за оградой тихо плескался низкий бассейн, напоминая шелест моего родного озера. Как же давно я уехала из Фарелби…
