— Ставлю сотню лирн на то, что ты заблуждалась на мой счёт! — он одёрнул жилет и неожиданно затоптался на месте от неуверенности, что действительно было совершенно непохоже на Ренуарда Батора. — Если ты против, мы уедем. Можем просто выпить где-нибудь в приличном месте или выйти в море под парусом. Или выпить под парусом, — он снова улыбнулся — открыто, просто, совсем по-детски. — Всё, что пожелаешь.
— Надеюсь, в этом театре нет приспешников проклятого Ордена Крона? — улыбнулась я в ответ, всё ещё раздумывая над тем, стоит ли мне поддаваться любопытству.
Господин Демиург говорил, что все женщины тщеславны. И любопытны — тоже. Весьма губительная черта характера, с помощью которой можно легко манипулировать человеком. Губительнее, пожалуй, только любовь.
— О, это не театр, — Ренуард задрал голову к высокому шпилю посреди тента. — Это цирк. Настоящий тимберийский цирк, который был построен ещё во времена Мелиры Великой. Страна механизмов славится цирковым искусством, а в соединении с их особой магией это становится фееричным зрелищем. Жаль, что мне не довелось ни разу увидеть его при деле — когда я родился, этот цирк был уже заброшен. Преторий запретил выступления, а часть декораций демонтировали. Но кое-что осталось. Сегодня мы станем участниками представления, — он сделал шаг ко мне, наклонился близко-близко и прошептал: — Итак, Юна Горст, ты со мной?
— Ну конечно, — выдохнула я и кокетливо оттолкнула парня.
Он пошатнулся, сделал вид, что убит, дурашливо поклонился. Потом снова подал мне руку, и я всё-таки выбралась под ласковые лучи весеннего солнца. Жара ещё не пришла в Батор, но в послеполуденном воздухе уже ощущалась горячее тепло. За окружающими растениями явно никто не ухаживал — дикие пряные травы изредка перемежались редкими деревцами орешника и оливы. На горизонте виднелись одинокие домики.
Я расправила многослойную юбку платья — летящий полупрозрачный шёлк светло-розового цвета, атласный пояс на талии, кружевной корсет. Встряхнула тяжёлыми волосами, проверила бархотку на шее. Прихватила шляпку — на всякий случай.
Ренуард подал мне локоть, и я охотно на него оперлась. Вместе мы направились ко входу по плохо протоптанной тропинке — туфли тут же утонули в траве, юбка зацепилась за торчащие стебли, но я не позволила себе жаловаться.
— Твой Лэрион просто восхитителен! — взмахнула я свободной рукой, имитируя восторг. — Никогда не видела ничего стремительнее. Ты был прав, когда говорил, что он способен разогнать тоску.
— Ну правда же, он хорош? — вроде бы искренне обрадовался Ренуард. — Первый в Квертинде экземпляр дилижанса, работающий на спирте. Говорят, в Тимберии такие давно вытеснили паровые экипажи. Но и это ещё не предел: наука там развивается быстрее, чем мы можем себе это представить. Я почти каждый вечер встречаю корабль из страны механизмов в порту Ирба и узнаю новости из уст самих тимберийцев. У них ужасный акцент, и они едва ли сносно говорят по-квертиндски, так что я начал сам учить их язык.
— Серьёзно? — округлила я глаза.
— Льёс уак нонт комме тьюлк, — важно продекламировал он, чеканя каждый слог.
— Надеюсь, это комплимент моей дамской прелести? — хохотнула я.
— Суждение о ценах на особое вещество, питающее магию механизмов, — Ренуард отодвинул свисающий полог, прикрывающий вход, и мы шагнули в пыльное тёмное нутро тимберийского монстра по имени цирк. — Образуется из остатков древних живых организмов. Вещество это вязкое, как смола и такое же чёрное. В первоначальном виде безопасно, но как только подчиняется человеческой воле, становится ядовито для магов. Как ризолит, только… радикальнее. В отличие от ризолита, оно не блокирует, а уничтожает магическую память в живом организме, разъедает её медленно, но верно. Подавляет любые заклинания, ослабляет власть богов над человеком. Как будто ты жертвуешь даром божественной магии в обмен на ещё больший дар человеческой науки. Ещё тридцать лет назад это было не так популярно, но теперь в Тимберии эта штука повсюду. Она и есть их божество прогресса. Даже Толмунд бессилен перед его могуществом. Представляешь эту силу?
— Пока не очень, — честно призналась я и огляделась. Ряды трибун, старые балки стен, облупленные игрушки размером с настоящего капрана — цирк был явно давно заброшен. Я перевела взгляд на Ренуарда и подняла уголок губ. — Чувствую себя на занятии в Кроуницкой академии. Сложные вещества, цены, могущество и его ограничения…
— Это просто разговоры матросов, понятия не имею, правдивы ли они, — Ренуард коротко поцеловал мою руку и по-хозяйски прошёл вглубь здания в поисках одному ему ведомых предметов.
Я сощурилась, пытаясь привыкнуть к полутьме.
Света здесь было достаточно — он проникал сквозь щели и рассеяно лился сверху, просачиваясь сквозь ткань крыши, но после солнечной яркости баторского дня потребовалось некоторое время, чтобы лучше рассмотреть окружение.
Внутри цирк не был похож ни на театр, ни на палатку таххарийца. Вообще ни на что из того, что мне доводилось видеть ранее.
