Я прикусила язык, раздумывая, стоит ли посвящать старую подругу в тайны сестринства. Пришла к выводу, что с этим лучше повременить. Но у нас и так было столько тем разговоров, что мы могли бы проговорить всю ночь! Сирена как будто привезла с собой что-то утерянное, что-то родное и такое необходимое…
— Не сегодня, — ещё раз зевнула Сирена и огляделась так, как будто впервые увидела окружение. Кажется, она смутилась и решила, что наговорила лишнего. — Как ты думаешь, служанкам госпожи Лампадарио полагается в этом заведении кровать? Просто с ног валюсь.
— Наверное, — засомневалась я, стараясь скрыть разочарование за заботой. — Идём, найдём тебе комнату. Или устроишься в моей!
Без лишних сомнений я взяла Сирену за руку. Вместе мы двинулись по узкой, светлой дорожке Мелироанской академии, подсвеченной фонарями. Я то и дело искоса поглядывала на подругу, готовая ловить каждое её слово. Я втайне надеялась, что она передумает, и расскажет мне ещё многое из того, что происходило за пределами Мелироанской академии. Но Сирена молчала, и вместе с ней, казалось, в этот вечер затих весь Квертинд.
Мы шли, подгоняемые лёгким ветерком, и вместо тумана нас окутывал аромат магнолий и апельсинов. Тихо шелестели листья, стрекотали сверчки. Тёмная, южная, звездная ночь вступила в свои права. Я не сомневалась, что нам обеим в этот миг вспомнился облачный мост в далёком-далёком прошлом. Как тогда мы верили в чудо… Две девчонки, ещё не знающие, как много испытаний им предстоит.
Теперь же, в отличие от того дня в Кроунице, мы понимали, что мгновения любой сказки рано или поздно заканчиваются. Но это не значит, что в эти мгновения больше нельзя верить. Это значит, что их нужно больше ценить.
Глава 14. Развлекайся, пока можешь
Сбежать от прошлого возможно. Нужна только отчаянная поспешность, быстрый темп и натиск. Нужно стремление к свершениям, огонь в груди и твёрдый характер. Нужна смелость. Но самое главное — нужно идти только вперёд и ни за что не оглядываться.
Думаю, если взглянуть на человеческую судьбу всевидящим оком богов, то можно увидеть нить с нанизанными бусинами. Эти бусины — сверкающие и блестящие точки — события, что встречаются нам на жизненном пути. Радостные и горестные, крупные и мелкие, сияющие и тусклые, бусины-события делают нас теми, кем мы и были созданы, — живыми и чувствующими людьми. А между этими точками протянуты длинные неприметные волокна — дорожки, по которым мы и плетёмся к нужной цели. Чем длиннее дорожка, тем дольше человек ожидал новой перемены. Тем дольше он томился в своём существовании, маялся в одинаковых буднях и изнывал в скуке. Можно ползти по этой нитке, а можно — бежать, сломя голову, чтобы поскорее узнать, что же тебя ждёт.
И теперь я бежала. Мы с Ренуардом оба бежали, потому что оба нестерпимо, неимоверно хотели найти в будущем что-то новое. Верили, что следующая точка на неисповедимом пути Квертинда окажется столь яркой, что избавит нас от того, что мы хотели оставить позади. От терзаний, воспоминаний и всего, что утягивало нас в бездну. Ренуард хотел сбежать от прошлого, в котором он был несчастен. Я же хотела сбежать от прошлого, в котором была слишком счастлива.
Как давно я в последний раз чувствовала себя счастливой? Уж и не вспомнить. Наверное, ещё в те времена, когда в моей жизни существовал Джер.
Джер.
А после него…
Я мечтала, что прошлое повторится, но вместо этого моя жизнь превратилась в одну сплошную нить ожидания. Ту самую — связующую алую нить с ментором, которая со временем разлуки истончилась, поистрепалась и стала лишней.
Именно поэтому ровно в три часа после полудня я покинула Мелироанскую академию через потайную дверь, села в самый быстрый в королевстве дилижанс и сбежала от прошлого.
Лэрион не подвёл: он нёсся вперёд на огромной скорости, взметая за собой клубы пыли. Редкий, совершенно непохожий на все остальные, этот транспорт казался чужеродным монстром на фоне цветущего Батора. Выкрашенные бордовой краской бока — металлические, а не деревянные, бликовали под ярким солнцем. Мягкий удобный диван заменял обитые бархатом лавки, а над головой натягивался откидывающийся полог. Водитель в фуражке, белых перчатках и с выражением великой важности на лице сидел не на козлах, а прямо в кузове. Конечно, это был человек, — рудвикам Ренуард Батор свою драгоценность не доверял.
Я покрепче вцепилась в край закрытой дверцы и всмотрелась в горизонт. От скорости и ветра в лицо перехватывало дыхание, а сердце подскакивало прямо к горлу, но не от страха, а от упоительного наслаждения. Лэрион воистину оказался не просто транспортом, а настоящим чудом. Он не оставлял почти никаких следов пара и производил мало шума. Однако же те, кто замечал дилижанс на дороге, сворачивали шеи при виде редкой диковинки. И чем ближе мы подъезжали к столице южного края, тем чаще попадались местные жители, путешественники или просто зеваки. В проносящихся мимо деревнях люди и вовсе встречали молниеносный Лэрион криками “Ренуард!”. Все знали, кому принадлежит это создание магии механизмов.
