Я знала, что не стоило поминать богов сейчас и ещё знала, что должна отвернуться, но не могла — только смотрела и смотрела, как этот кровавый маг терзает девушку, размазывая по её телу подтаявший странный шоколад, как слизывает с плеча, с шеи, с лица рисунки. Мужские пальцы обхватили грудь, собрали с её розовых вершин капли белого сока. Оберегая драгоценную влагу, мужчина опустил руку и скользнул пальцами внутрь девушки, отчего та громко вскрикнула и ошалело рассмеялась. Таинственный гость тут же прижал её крепче, внимательно наблюдая за реакцией. Казалось, ещё пару мгновений, — и они займутся любовью прямо здесь, на площади. И я… очень ждала этого.
— Ты очаровательно невинна, — прозвучал как будто издалека знакомый голос. — Должно быть, самая благородная из всех дев, которых когда-либо видела Мелироанская академия.
Я хлопнула глазами. Оказывается, я стояла с открытым ртом, совершенно позабыв о приличиях, пялилась на страстную пару и до сих пор держала украшенную рисунком руку перед собой. Я была в растерянности.
— Что… — голос охрип, и я прочистила горло, кивнув на свою руку. — Что это за дрянь?
Молодой Батор лукаво улыбнулся, двумя пальцами взял моё запястье и поднёс к губам по примеру того мужчины, на которого я с такой жадностью недавно смотрела. Меня бросило в жар. Ренуард слизнул белёсый рисунок, а потом принялся осторожно посасывать нежную кожу. Я не видела его глаз, не могла понять, что он чувствует и что задумал, только слушала одурманивающий ритм и тонула в приятных, тягучих ощущениях, что неожиданно захватили не только разум, но и тело. Кожа на запястье стала такой чувствительной, такой жадной до ласк, что я почти застонала от блаженства.
— Это инфория. Кровь Острова Вздохов, — загадочно ответил Ренуард, отпуская мою руку. Я пошатнулась, как будто потеряла драгоценное равновесие. Не доверяя больше своим ногам, сделала пару шагов назад. Молодой Батор настиг меня, взял за подбородок и приподнял лицо, чтобы заглянуть в глаза под капюшоном. — Особая эссенция для усиления чувств и резкого восполнения магической памяти. Как лауданум, только сильнее и мощнее. Инфория так же великолепна, как и опасна, — он сверкнул глазами и посмотрел на мои губы, облизываясь. — Эта, как ты выразилась, дрянь губительна для рассудка… и для судеб, — он приблизился вплотную, и я ощутила его дыхание, пахнущее сливочным вином и шоколадно-пряной инфорией. — Попробуешь?
О чём он говорил теперь? Об инфории или о поцелуе? О Ревд, я не знала, что должна ответить. Мне безумно хотелось и того и другого, но что-то на задворках сознания отчаянно, мучительно вопило о том, что не стоит соглашаться. Стоит остановиться. Стоит сбежать отсюда прямо сейчас в безопасность. Это вопил глас разума. И на этот раз я его услышала. Ведь отныне я была мудрая, взрослая и осторожная Юна Горст.
— Не сегодня, — резко отстранилась я и выдохнула. Попыталась пошутить: — Вы в Баторе тут все… помешанные на любви. Всех её видах.
Перед глазами всё кружилось. Тело то и дело вздрагивало от лихорадочного оживления, от впечатлений и от нахлынувшего чувства вины. Горели щёки, а ноги и руки стали как будто ватными, по спине стекла капелька пота.
— Разве это плохо? — легко пожал плечами Батор. — Соглашусь, что в Острове Вздохов есть некоторое… излишество. Но любви, настоящей любви, на самом деле тут нет. Только её жалкая имитация.
— А ты когда-нибудь любил? — спросила я, наблюдая, как кто-то уносит на плече обнажённое тело одной из местных соблазнительниц.
Вопрос вышел грубоватым, но тем лучше. Потому что новый, жадный огонёк в глазах Ренуарда вызвал неприятные воспоминания. Когда-то точно так смотрел магистр Фаренсис, и его интерес мне очень не понравился. А что если… Что если я снова испугаюсь так же сильно, как в тот раз? Ментор появится? Успеет ли?…
— Не думаю, — наконец ответил надолго задумавшийся Ренуард и дважды рассеяно моргнул, потряс головой. — Но сейчас я готов к любви. Каждый человек в мире нуждается в любви так же, как и в здоровье, успехе, благополучии. Без неё жизнь неполноценна. Не все это понимают, но даже для них рано или поздно наступает момент, когда они взрослеют достаточно для того, чтобы полюбить.
— И ты повзрослел, — заключила я.
Ренуард Батор серьёзно кивнул, как будто и не был во власти дурманящей инфории. Или он так говорил именно потому, что был в её власти? Невозможно понять.
Но одно я поняла точно: конечно же, он не любил меня. Пожалуй, Ренуард Батор не любил никого, кроме себя. Но он пытался. Хотел полюбить. Хотел полюбить меня так же, как и я хотела бы полюбить его.
Мы одновременно рассмеялись и отвели глаза. Неловкий момент усиливался набирающим обороты развратом — некоторые из гостей раздевались прямо на площади, наплевав на маскировку. Я сделала вид, что очень интересуюсь происходящим, чтобы скрыть горькую нотку разочарования.
Придерживая капюшон, приподнялась на носочки, чтобы разглядеть, что происходит за спинами в алых накидках.
