В просторной бухте море как будто светилось — месяц играл бликами на поверхности. Кажущиеся игрушечными корабли слабо покачивались на волнах. Вся южная столица — растянутая вдоль берега, утопающая в зелени и сияющая сотнями огней, отсюда была видна как на ладони. От взгляда у меня перехватило дыхание: крохотный и дружелюбный Ирб, каким он мне казался с разноцветных улиц, отсюда выглядел настоящим гигантом. От тихого городка не осталось и следа, и город шумел и бурлил с невиданной энергией. У меня просто дух захватило от этой суматохи! Сердце учащённо забилось, как будто мне передалось лихорадочное биение пульса развесёлых улочек. Этот праздник, устроенный Преторием, добавлял прелести и как будто делал его консулов ближе…
От нового порыва я захлопала ресницами и прижала кончики пальцев к уголкам глаз, чтобы собрать проступившие на ветру слёзы.
— История повторяется, — встал рядом со мной Ренуард, положил ладони на перила. — В прошлый раз мы так же сбежали от толпы во время праздника, так же стояли у баллюстрады в Мелироанской академии и приносили друг другу клятвы в честности. И в прошлый раз ты так же едва не выломала кусок камня. От нахлынувших чувств, не иначе.
— О, — я одёрнула руки, обнаружив, как крепко сжимаю край парапета. — Просто это так… красиво. Твой город красив. Ты красив. Даже Маймуна. Сегодня удивительный вечер. Я так давно не видела Квертинд…
— Рад, что тебе понравилось, — без тени иронии сказал молодой Батор. — И хоть мы давно уже опоздали к твоему суровому охраннику, оно того стоило. Правда же?
— Правда, — охотно согласилась я.
И, повинуясь неожиданному порыву, положила одну руку на плечо Ренуарда, приподнялась на носках и, выдохнув: “Спасибо!” — поцеловала его в уголок рта. Он откровенно удивился. На пару секунд оторопел, вскинул руки, чтобы обнять, но я уже отпрянула и торопливо отбежала подальше.
Конечно, это было игрой. Той самой, которая могла бы привести нас к симпатии. А дальше, быть может, к чему-то более серьёзному. И я, как мелироанская дева, действовала строго по инструкции. Безумный спектакль длинною в свидание — настоящее испытание для изученных в обители благочестия навыков.
Лаптолина говорила: мужчинам в этом смысле гораздо проще.
Они могут сделать комплимент леди, похвалив её характер и восхитившись красотой. Они могут преподнести подарок, в конце концов.
У нас, женщин, всё обстоит иначе.
В игре, которую ты ведёшь с партнёром, рано или поздно нужно проиграть. В этом-то и весь смысл — когда он достаточно измучен борьбой, когда истомился в ожидании, настаёт момент награды. О, это особое, дурманящее ощущение мужской победы. Это и есть самый желанный из всех женских комплиментов. Не так просто, как может показаться на первый взгляд. Слишком много условностей.
Довольная собой, я тихо хихикнула, будто произошедшее было забавной шуткой, и прищурилась в поисках Маймуны. Таххарийка со скоростью дикой лани улепётывала прочь от нашего уединения. Даже удивительно, как при таких габаритах эта женщина так быстро, ловко и тихо передвигалась. Но далеко убежать она не успела. Всё-таки я была неплохим охотником.
— Маймуна, — окликнула я и явила самую обворожительную из своих улыбок. — У вас чудесный дом. Давно я не была в таком месте. Что за интересный рельеф плит?
— Кха! — только и сказала таххарийка, нахмурилась и посмотрела мимо меня, будто спрашивая разрешения у Ренуарда.
Должно быть, молчаливое разрешение она всё-таки получила, потому что снова просияла и спешно вернулась под свет фонарей.
— Мой дворик совсем опустел после начала войны, а я потратила целое состояние, чтобы укрепить дружбу народов. Смотри, — Маймуна прошелестела подошвами по плитам и протянула ко мне руки. — А ну иди сюда, быстро!
От грубого приказа в сознании взметнулся протест, и я осталась на месте.
— Иди-иди, не пугайся, не стану я на тебя нападать, дочь Квертинда! Женщины Таххарии-хан хоть и злые, но не подлые.
Я сцепила руки за спиной и обернулась. Ренуарда у парапета не оказалось. Он уже по-хозяйски развалился на подушках под навесом и рассматривал меня из-под ресниц, будто что-то задумал. Я невинно хлопнула глазами, облизала губы, отвернулась и шагнула навстречу Маймуне. Но спиной чувствовала, как он смотрит. И, пожалуй, это было даже приятнее, чем чувство парения, о котором молодой Батор говорил днём. Я наслаждалась его вниманием, его желанием, его смущением. Его фантазиями, может быть.
Любопытство, как и говорил Демиург, действительно способно сгубить не одну благородную леди. Но он не добавил, что флирт и романтическая игра стоят в этом ряду на особом счету. Это то же любопытство, но другого рода: как далеко мы можем зайти? Насколько смелым ты можешь быть в этом чувственном соревновании? Решишься ли?
— Стой там! — приказала женщина, и я резко остановилась, опустив глаза.
Под подошвами темнела плита с изображением города. Надпись гласила “Ирб”. Чуть дальше, в полушаге, красовался “Мелироан”.
