— Исключения делаются только для консулов Верховного Совета. У вас, случаем, нет такого среди близких знакомых? — Он хмыкнул, довольный своей шуткой и моим угрюмым молчанием в ответ, и заключил: — Я так и знал. Теперь идёмте, я провожу я вас.
Идти оставалось недолго. Уже через пару десятков шагов мы вошли в плохо освещённый, захламлённый зал, похожий на ярус библиотеки Голомяса. Поломанные шкафы и стеллажи, стулья без сидений и мётлы окружали знакомую охранную арку с фиолетовым огоньком-змейкой, бегающим вдоль символов на тахиши. На дальней стене виднелась заколоченная двустворчатая дверь, видимо, раньше служившая входом в консульство. Теперь всё сошлось.
— Добро пожаловать в консульство Мелироана! – поприветствовал меня молодой человек с обаятельной улыбкой. – До Верховного Совета осталось три дня, семь часов и двадцать пять минут.
Я нахмурилась. Зачем ставить такого тщедушного охранника у арки, где к тому же никого нет? Парень был одет в бордовые цвета, но выглядел тем ещё хлыщом: из-под сюртука виднелось кружево сорочки, изнеженные руки явно не привыкли к оружию.
— Охранная арка не просто обозначает вход в консульство, — почти шёпотом рассказал Жорхе Вилейн. — Она позволяет перемещаться между городами Квертинда с помощью тайной магии.
— Наследие Иверийской Династии, — завороженно представил арку бородатый работник. — Величайшая из магий. Нигде в мире нет больше такого чуда из чудес.
— Её способности были доступны только королям, консулам Верховного Совета и стязателям. — Жорхе подошёл ближе к каменному своду. — С недавних пор её открыли и для армии Квертинда.
— И мне! — визгливо добавил Мидонкер.
— И ему, — согласился Жорхе. — Подойди, Сирена. Только не пугайся. Я должен указать тебе на привратника, чтобы ты смогла его увидеть. Рядом с любой охранной аркой всегда есть некая сущность, созданная самими Иверийцами. Это не живой человек, а иллюзия, в которой заключена величайшая из магий. Иверийская магия времени и пространства.
Я взглянула на часы. За короткое время в Мелироанском консульстве произошло слишком много странностей. Истинный пергамент, охранная арка… Дары судьбы сыпались с подозрительной скоростью, будто Квертинд решил наградить меня милостью, забрав взамен магию, силы, оружие и ментора. То есть всё ценное, что у меня было.
Стоило приблизиться, Жорхе Вилейн взял обе мои руки и… неожиданно погрузил их прямо в грудь того самого хлыща. Ладони прошли сквозь него свободно. Парень и правда был иллюзией, только, в отличие от ментальных, весьма ощутимой: руки словно увязли в плотном тумане или жидком прохладном студне. Сам привратник никак не отреагировал на вторжение.
— Теперь видишь его? — торжественно спросил стязатель. — Он спрятан от посторонних глаз с помощью сил Мэндэля. Не бойся, он не причинит тебе вреда.
Я внимательнее вгляделась в парня. Удивительно, в какой бы точке комнаты я ни оказалась, глаза привратника смотрели сквозь меня и на меня одновременно. В этом смысле он напоминал… портрет актрисы из кроуницкого Приюта Ордена. Мёртвый и жуткий. Ненастоящий. В остальном хлыщ не изменился, остался таким же самодовольным и улыбчивым.
— Ну, вижу, — подтвердила я. — Кто он такой?
— Э-э-э… — засомневался Жорхе. — Честно признаться, я не знаю. Привратники созданы Иверийцами, и о способах их возникновения ничего не известно. Увы, эта тайна погибла вместе с королями прошлого.
— Гхм, — вмешался сотрудник архива. — Я до сих пор понятия не имею, как создавались привратники, но перед нами Тиволден Лоза, наследник древнего южного рода и единственный возлюбленный Мелиры Иверийской. Он отдал свою жизнь на дуэли за её честь. Смею предположить, что безутешная королева воссоздала его при строительстве Мелироана и консульства.
— Какая-то чушь, — тряхнула я волосами. — Привратники, перемещения, возлюбленный Мелиры… Она же была замужем за Уиллрихом, принцем Веллапольским! Я видела их портрет сотню раз. Они были счастливы!
— Боюсь, леди Эстель, ваша женская чувствительность приписывает их браку излишний романтизм, — распалился Мидонкер. — Это был союз двух государств и двух великих правителей ради счастья и единства их подданных. На деле же вряд ли между Мелирой Иверийской и Уиллрихом Веллапольским было нечто большее, чем взаимоуважение.
— Ещё одна красивая ложь династии, — я снова задумчиво погрузила руки в привратника, пытаясь разогнать его образ, как туманное облако. Не вышло. — Даже не удивлена. Королям не позволено любить.
Громкая фраза возникла в голове сама собой. Кто же её сказал? Не помню. Но сейчас я в полной мере осознала, какое это тяжёлое и жестокое бремя… Странные мысли, странный день, странное время. Батор и правда менял меня. Я даже не могла злиться на Мидонкера за обвинение в женской чувствительности. Может, он был не так уж и неправ теперь?
— И что же, — как можно увереннее обернулась я к Жорхе, чтобы скрыть малодушие, — я и правда могу вот так запросто, в одно мгновение попасть в другой город?
