Противная слабость стала теперь моим постоянным спутником. Это здорово изматывало: мало того, что у меня не было оружия, не было магии, так теперь у меня даже не было привычных силы и ловкости. Из-за отсутствия тренировок мышцы неприятно ныли. Я была почти беззащитна. Выскочи сейчас кто из темноты, я бы вряд ли смогла за себя постоять. Разве что по-девичьи взвизгнуть. Как показали последние события, это не такой уж и бесполезный способ защиты.
Задумавшись, я споткнулась о щербатый паркет и помянула кряхта. Толмунд бы побрал этот Батор!
К счастью, впереди зажегся ещё один источник света — прямо в ряду свитков вспыхнул огонёк.
Жорхе замедлил ход и растерянно остановился напротив подсвеченного шкафа. Запыхавшись и ворча себе под нос, подоспел косматый сопровождающий.
— Что за удача! — он подобрал полы свободной мантии и подошёл ближе. — Процедура поиска истинного фамильного пергамента завершилась успехом! Редкий день.
Он поставил свечу на тумбу, с жутким скрипом пододвинул лестницу, взобрался по ней и аккуратно вытащил почти новый сверкающий свёрток из ряда других.
— Поздравляю, — раздался голос Жорхе.
— А? — не сразу поняла я.
— Ваш истинный фамильный пергамент, — работник архива протянул свиток, но тут же отдёрнул руку, не позволяя мне к нему прикоснуться. — Так как, говорите, вас зовут, девушка?
В недоумении я открыла рот и… беспомощно посмотрела на Жорхе. Тот отрицательно покачал головой.
— Леди Сирена Эстель, — присела я в реверансе. — Дочь нуотолин…
— Да не важно, — перебил мужчина, потеряв интерес. — Теперь вы стали ещё ближе к королевству и верноподданству! От лица сотрудников Мелироанского консульства поздравляю вас с этой находкой. Во имя Квертинда!
— Во имя Квертинда, — привычно отозвалась я и взяла свиток. — Но у меня же есть пергамент. Я получила его в Нуотолинисе.
— О, — мужчина на секунду оторопел, почёсывая бороду. — Думаю, он подлежит уничтожению. В отличие от истинных пергаментов, связанных кровью, дубликаты являются обычными листами бумаги. Всё, что в них есть магического, — нерушимая печать консульства. Хоть дубликат и подтверждает вашу личность, он всё же не является артефактом. Не светится и не исчезает после смерти владельца. — Он оценил меня взглядом. — Вы ведь давали клятву на персонагвире при изготовлении дубликата? Называли имя? Леди…
— Конечно, — ответила я абсолютную правду и добавила к ней ложь: — Леди Сирена Эстель.
— Вот и славно, — похвалил работник. — Господин Вилейн, вам точно нужно к старому входу?
— Точно, — пробурчал стязатель и снова зашагал по деревянному полу. — Не волнуйся, Мидонкер, ты не пострадаешь. Вся ответственность лежит на мне. Ты же просто выполнил приказ Квертинда.
Сотрудник архива засеменил за ним, а я так и осталась стоять на месте, вглядываясь в слабое свечение истинного фамильного пергамента. Как будто держала в руках напоминание о Тезарии. Странно, я никогда не думала о матери, как о знатной леди, фрейлине королевы и убийце правителей. Я вообще о ней не думала. А попытки отомстить за её смерть выглядели нелепым ребячеством, ведь теперь Кирмос лин де Блайт сделал для меня гораздо больше, чем Тезария Горст.
Пальцы, сжимающие пергамент, начало слабо покалывать. Я часто задышала от волнения и в очередной раз ощутила, как душит меня корсет.
— Сирена, — позвал Жорхе. — Ты идёшь?
Истинный пергамент — ещё один повод для Квертинда ненавидеть меня. Ещё одна преграда между мной и ментором. Клеймо, официально подтверждающее моё отношение к убийце Иверийских правителей. Консул лин де Блайт может быть достаточно милосерден и великодушен, чтобы заботиться о сорокиной дочери, но ему никак нельзя любить её. Квертинд непременно сочтёт это предательством памяти о королевской династии. Кирмос не может этого не знать. Нерадивая мейлори и без того пятно на его безупречной репутации.
— Я… — я часто заморгала и огляделась. Шкафы, свитки, тумбы, лестница. Пыль. Духота. — Я… — и шагнула к бородатому служащему: — Вы можете открыть?
— Ни в коем случае! — он шарахнулся от меня, как от зубастого икша. — Господин Вилейн! Умоляю! Вы не имеете права! Это нарушение закона! Я не хочу участвовать!..
— Помолчи, — оборвал его причитания стязатель и обратился ко мне: — Леди Эстель, фамильный пергамент открывают по особым событиям. При определении изначальной склонности, при окончании учебного заведения, при получении наследства, назначениях на важные государственные должности или обретении особых привилегий. Ещё во время свадьбы. Кажется, ничего не забыл, — он кинул взгляд на кивающего в такт бородача. — В остальных случаях консульский работник не имеет права ломать магическую печать. Это строго карается.
— Неужели нет никаких исключений? — я протянула сверкающий свиток, но на этот раз бордовая фигура не двинулась с места. Мидонкер вытащил из-под мантии тиаль Мэнделя, будто демонстрируя принадлежность к магам, и сложил руки на груди.
