То, что на первый взгляд звучало как лихорадочный бред, могло оказаться истиной. Ведь Орден Крона хотел разрушить не столько консульства, сколько именно эти каменные арки. Если их создали Иверийцы, это было логично. Иверийская магия и их наследие не покинули Квертинд, чему был очень не рад Крон. И икша.
— Могла бы, если бы не носила ограничительные браслеты, — вернул меня в реальность стязатель. — Они препятствуют использованию даже портальных привратников. Только Толмунд отзывается преступникам в ризолите.
— Ха! — вырвалось у меня. — Преступник в ризолите звучит лучше, чем мелироанская благородная дева.
— Вы — та самая убийца! — вскинулся Мидонкер. — Я понял: Жорхе Вилейн везёт вас в Зандагат! Секретари утром шептались, что мелироанская дева убила свою сестру. Это вы, Сирена Эстель! Я сразу заметил, что вы не похожи на благородную леди!
Если бы у меня был хоть один кинжал с собой, я бы его сейчас вытащила. Не ради убийства, а чтобы произвести ещё большее впечатление на этого излишне проницательного полурудвика.
— Это тайна, — подмигнул ему стязатель Вилейн.
— Да-да, — выставил перед собой ладони бородач. — Я храню тайну архива и арки, вы меня знаете. Если нужно поклясться, то я готов…
— Чуть позже, — отмахнулся Жорхе. — Подожди нас за дверью.
Мидонкер раскланялся и спешно вышел, задев обломок мебели. Тот с шумом прокатился по полу, заглушая торопливые шаги. Кажется, бородач убегал.
— А если он всё расскажет? — заинтересовалась я судьбой бордового работника.
— Это вряд ли, — Жорхе подошёл ближе. — Недавно он получил специальный допуск Претория к портальным привратникам для их изучения. Кирмос думает, что магия икша и Иверийская магия связаны, и ищет способ борьбы с грязекровками. Мидонкер исследует магию привратников. Здесь это делать удобнее всего, потому что охранная арка скрыта от глаз населения. Он не станет сплетничать, слишком ценит своё место. Но даже если и станет — тебе это вряд ли навредит.
— Ведь даже ему я не представилась, как Юна Горст, — заметила я.
— Что ж, видимо, секреты Квертинда менее ценны для консула лин де Блайта, чем его мейлори, — рассудил Жорхе и хохотнул в усы. — Впрочем, об этом знают уже все, включая консула Батора. Что немаловажно.
Я посмеялась вместе с ним. Больше для вида. На самом деле мне было грустно. Ни моя ценность для него, ни его ценность для меня не значили ничего, пока каждый из нас оставался на своём месте.
Я обхватила паука и снова взглянула на привратника рядом с аркой. Теперь этот иллюзорный тип вызывал гораздо большее опасение. Ещё бы! Фактическое свидетельство существования магии Крона. Помимо того, что однажды явилось мне на горном плато…
— Хочешь попробовать? — неожиданно спросил Жорхе.
— Прямо сейчас? — не поверила я.
— Привратник умеет не только перемещать, но и скрывать тебя от посторонних во время взаимодействия, — негромко поведал Жорхе. Казалось, он рассказывает самому себе, будто справляясь с какими-то личными сомнениями. — Люди просто не будут тебя замечать, пока ты не станешь частью толпы. Главное помни, что эффект недолгий. И не стой на пути у посетителей.
— Но браслеты…
— Я сниму, — он потёр лоб с двумя глубокими морщинами. — Ненадолго. Чтобы ты могла попробовать.
Я молча протянула руки, не веря ещё одной нечаянной удаче.
Жорхе не соврал: браслеты из ризолита снимались с помощью заклинания Толмунда. Короткий шёпот стязателя — и рыжеватый металл щёлкнул, освобождая мои запястья. Восхитительное живительное тепло хлынуло по венам. Тело медленно наполнялось силой и магией. Полный восторг! Я даже подпрыгнула от счастья.
— Привратник понимает общий язык, — улыбнулся моей нахлынувшей радости Жорхе. — Достаточно сказать:
— Я поняла! — голос сорвался на визг.
Ощутив прилив сил, я рванулась к привратнику, чтобы немедленно испытать на себе иверийское чудо перемещения. Неужели?.. В азартной эйфории я погрузила руки в иллюзию, но тут же отдёрнула их.
— Жорхе, — позвала я. — Неужели Кирмос не боится, что я сбегу? Почему он разрешил мне испытать привратника?
— Он запретил, — стязатель выглядел спокойным. — Это моё решение, Юна.
Я подняла уголок губ. Вместе со слабостью из меня утекала и девичья нежность. Кажется, впервые со дня приезда в Батор я ощутила себя самой собой. Юной Горст — решительной, смелой, способной к решениям и активным действиям.
— Ты же не думаешь, что я прониклась к тебе особой привязанностью из-за твоей доброты? — прямо спросила я у Жорхе Вилейна. — Или что меня остановит угроза твоей казни ? Ты ведь не считаешь меня настоящей благородной девой, способной на жалость и милосердие?
