— Экзарх, вы так щедры. Мне идёт это украшение? — она выныривает из-под шёлковой простыни, подбегает к зеркалу, примеряет обновку.
Ловит мой взгляд в зеркале и не спешит разворачиваться. Изящно покачивает бёдрами и берёт персик из вазы.
Совершенная до каждого изгиба, белоснежная и хрупкая, как лепестки орхидей, рассыпанные по комнате. Они повсюду, как и запах мяты. На постели. На столе. На секретере и кушетке.
Аккуратные девичьи зубки, которые я недавно трогал языком, вгрызаются в нежную мякоть, и фруктовый сок течёт по бледной руке. Ванда смеётся. И я смеюсь. Как влюблённый дурак, как мальчишка, впервые увидевший женщину. В этом вся суть — в нашем противостоянии. Мне так нравится проигрывать ей.
Выразить любовь для мужчины так просто. Она сверкает двумя драгоценными камнями в её ушках, путается в паутине бесцветных волос. Идёт ли ей мой подарок? О да. Особенно, когда на ней больше ничего нет, кроме двух рубиновых серёжек.
— Они придают тебе трагической прелести, Ванда, — я закидываю руки за голову, удобнее устраиваясь на кружевных подушках. Она рассматривает меня жадно, даже похотливо. — Две капли вражеской крови для Великого Консула. Это ли не достойный подарок от простого стязателя?
— Будь ты простым стязателем, я бы приказала экзарху освободить тебя от должности. — Ванда присаживается на круглый пуфик, откидывает волосы, облизывает пальцы. Дразнит. — И тогда бы между нами не стояли ни условности, ни разногласия, ни стол Верховного Совета. Мы могли бы принадлежать друг другу официально, перед лицом Квертинда и семи богов.
Она говорит это без намёка. Я слишком хорошо знаю её, чтобы это понять. Просто поддалась откровению момента. И меня наполняет эйфория. Она обнажена, она принадлежит мне и хочет принадлежать ещё больше. Здесь, в доме, который мог бы стать нашим общим. Не Великий Консул, а нежная девушка Ванда Ностра. Выразить любовь к ней гораздо проще, чем выразить бесконечное восхищение стойкостью, силой и умом той мраморной твердыни, что возглавляет Верховный Совет. Она восхитительна. Разве я это заслужил, Грэхам-Лиходей из подворотни? Должность в великолепном Лангсорде — мечту любой шпаны из провинции, доверие лин де Блайта и лучшую женщину Квертинда?
Должно быть, я просто любимчик богов.
Экзарх Арган по праву может гордиться покорением поставленных вершин.
Но Грэхам-Лиходей знает, что не стоит брать больше, чем способен унести. Даже если речь идёт о божественных дарах...
— Прошлое! — бессознательно шепнула я, прерывая прорицание. — Эта эмоция, его эмоция, я чувствую её. Он счастлив. Я помню это. Но это… прошлое!
