Блайт хрипит, как загнанный конь, но отсюда не понять, ранен ли он. Рука с клинком то и дело взмывает в воздух, пронзает тела варваров, что бесконечным потоком пытаются подобраться к нему сквозь поваленные деревья, перерытую выжженную землю и трупы. Вокруг консула их уже горы, настоящее царство Толмунда.
Кирмос почти не глядя кидает кинжал во врага и улыбается точному попаданию. Как от наслаждения. Он всё ещё в битве.
— Ваша милос… — пытаюсь крикнуть я, но голоса нет, поэтому тихо сиплю: — Нужно уходить.
Он не слышит. Ему некогда. Вот косматый воин свалился с размозжённым черепом. Ещё один упал с разрезанным горлом. Секунда — и кинжал из перевязи проткнул лучника, что подобрался слишком близко. Ещё мгновение — и огромный шар огня разбивает целый отряд варваров. Раскаленный воздух обжигает глаза, гортань, нос. Но он словно и не чувствует. Блайт не человек. Настоящий смертоносный вихрь посреди человеческого моря. Видят боги, он совершенно безумен. Таххарийцы уже опасаются подходить к консулу и неспроста: в своей буйной ярости он кажется бессмертным.
Это вселяет победную уверенность. Консул лин де Блайт жив, а значит, битва не проиграна. Он может выиграть её в одиночку.
— Вставай, щ-щенок! — рявкает Кирмос, вытаскивая из-под тяжёлого ствола какого-то парнишку. — Пошёл, ну!
Парень поднимается, подгоняемый ужасом, но тут же падает. Я сразу определяю: псёнок. Так мы называли тех, кто только прибыл в Пенту на обучение.
Что с псёнком стало, не знаю, потому что вдруг понимаю: в одиночку ни одна битва не выигрывается. Теперь Кирмос почти один, а значит, идеальная мишень. Три стрелы мелькают в воздухе и вгрызаются в тело Блайта, отбрасывая его назад. Самая последняя пронзает плечо, лишая Кирмоса ведущей руки.
Он качается, ещё и ещё, взывает к Толмунду, но тот ему не отвечает. Паршиво. Пекло и бездна, он погибнет!
Откидываю щит и ломлюсь сквозь гарь и битву к лучнику. Я знаю, откуда стреляли. Видел. Но вычислить стрелка не удаётся и я просто двигаюсь в том направлении, натянув маску стязателя на нос. На ходу поливаю её водой из фляги, чтобы не задохнуться в дыму.
Десять шагов, двадцать. Ноги слушаются плохо, но я надеюсь найти жертву и воззвать к Толмунду. Поднимаю за волосы какого-то таххарийца, но он мёртв. Не подходит. Следующий — тоже. Рычу. Мимо проносится стрела.
— Арган, нет! — кричит Блайт мне вслед. — Твою мать, Грэхам, вернись!
