— Мои желания остаются только моими желаниями, когда речь идёт о Чёрном Консуле. Потому что я не могу им управлять. Но ты…
Она закончила с письмом, открыла ящик и достала длинную инкрустированную трубку. Набила её сушёными листьями. Подожгла и выдохнула тонкую струю, часто моргая от дыма. Потянуло сладковатым, приторным дымком. Я узнала этот запах. Он вернул меня на облачный мост, в ту ночь Красной Луны, когда я застала Голомяса и магистра Риина за раскуриванием баторских благовоний. Именно тогда я и загадала желание, не подозревая о том, как сильно его нужно бояться. Зато теперь я знала это. И всё равно в глубине души продолжала желать любви ментора…
— Ты должна очень хорошо подумать, какое место хочешь занимать подле него, — продолжила свою мысль Првленская, снова затягиваясь. Облачко дыма окутало её подобно кроуницкому туману. — Что тебя устроит? Мейлори? Придворный маг, стязатель личной охраны? Может, любовница? Жена? Станешь бороться за эту роль с веллапольской княжной, повергая Квертинд в ещё больший хаос? Какое будущее ты пророчишь себе и ему? Как ты представляешь ваши отношения в Квертинде? Я имею ввиду не короткую связь, порочащую истинную леди, а прочные и крепкие узы, достойные благородной девы.
Я нервно сглотнула. В горле запершило.
Всё это не входило в мои планы на эту беседу.
И не было похоже на правду.
Лаптолина просто пытается запутать меня? Заговорить? Ведь Кирмос лин де Блайт больше не претендует на трон. Он не обязан жениться на веллапольской княжне. В конце концов, он тоже просто человек — мой самый близкий и родной, которого я знаю лучше всех. И достоин счастья не меньше, чем все остальные. Он может вообще уйти из Верховного Совета, из консульства! Остаться только со мной…
Тогда почему же он прямо сейчас с Талицией?
— Сможешь ли ты одна заменить ему всё, чем он жил до встречи с тобой? — как будто прочла мои мысли Лаптолина. — Ты хочешь заставить его выбирать тебя каждый день, зная, что он отрёкся от амбиций, от карьеры и от репутации. Так ты представляешь ваше тихое счастье? Не сомневаюсь, что где-нибудь в Кроунице.
Она хмыкнула и загасила трубку. А я затрясла головой, отказываясь верить в то, что она говорит.
— Я ведь
— Хватит цепляться за него мёртвой хваткой и отдавать себя всю с потрохами, — Лаптолина раздражённо встала и подошла ко мне, взяла за плечи и развернула. — Он не принадлежит тебе. Но что гораздо важнее — ты не принадлежишь ему. Слышишь, Юна? — она слегка встряхнула меня. — Я хочу, чтобы ты могла позаботиться о себе. Без ментора и покровителей. Чтобы ты, как и он, планировала свою жизнь, не оглядываясь в прошлое. У всех случаются неудачи. Но вы оба можете исправить то, что натворили. Не допустить новой войны. И я, как женщина, убеждена, что твоих усилий потребуется здесь ещё больше, чем его. Он приносит свои жертвы, но твои будут гораздо тяжелее и мучительнее. Ты справишься, а я тебе помогу. Мы вместе найдём тебе достойное положение в Квертинде. Но сейчас ты должна понимать своё могущество. Ты, а не он, способна спасти или погубить Квертинд.
В дверь постучали, и мы обе вздрогнули от неожиданности. Отлетели друг от друга, будто бы нас застали за чем-то неприличным.
— Войдите, — повелительно разрешила Првленская.
На пороге показался Жорхе Вилейн.
— Прошу прощения, — с явным неудовольствием извинился он. — Мне доложили, что вы увели леди Горст из-под охраны. Это весьма опрометчиво и может привести к печальным последствиям.
— Это вы меня простите, стязатель Вилейн, — ласково улыбнулась Лаптолина. Она сложила ладони на животе, и этот жест сделал её вид удивительно покорным. — Неужели вы подумали, что я посмею подвергнуть мейлори консула лин де Блайта опасности? Мы просто по-женски поговорили.
— Вам следовало выставить охрану у дверей, — с тем же хмурым выражением отчитал Првленскую Жорхе. — Если позволите, я осмотрю кабинет и террасу перед ним прежде, чем вы продолжите.
— Мы уже закончили, — Лаптолина склонила голову на бок и как бы невзначай тронула цветок в причёске. — Возвращаю вам вашу подопечную с чудесными новостями. Думаю, настало время снять с леди Горст ризолит. Она очень от него устала.
Я обхватила себя руками и отвернулась, подняв глаза к потолку. Чудесная расписная фреска слилась в единое пятно.
Жорхе нахмурился. Но всё же подошёл, воззвал к Толмунду и подхватил ограничительные браслеты, оставив на моём запястье только артефакт с надписью на тахиши. Тусклые буквы мелькнули первой половиной надписи, и я вспомнила её перевод.
“Главного глазами не увидишь,” — прозвучал в голове голос ментора. У всего есть скрытая суть…
От неожиданной бодрости и прилива сил закружилась голова, и я пошатнулась.
— Выйдем на воздух, — предложил Жорхе, осторожно придерживая мой локоть.
Он отдал ризолит задумчивой Лаптолине и хотел подхватить меня на руки, но я жестом остановила его. Вежливо поблагодарила Првленскую за беседу и побрела сама мимо всех бесчисленных столиков, по узким коридорам, через голубую гостиную, где на меня укоризненно смотрел портрет Мелиры Иверийской.
