“Королям не позволено любить, мейлори чёрного паука,” — в мысли въелась фраза из далёкого прошлого, а в ноздри — запах баторских благовоний. Я зажала нос пальцами, пытаясь избавиться от мерзкого послевкусия. Едкий дым из трубки Латолины, как и её ёмкие речи вгрызались в память почище зубов икша. Их очень хотелось запить, как приторную сладость. Желательно, полыньим штормом.
Служанки в голубой гостиной, что подвязывали занавеси у круглых окон, оторвались от своих занятий и поклонились при моём появлении. Настороженные и внимательные взгляды ощупывали меня с ног до головы, будто бы искали изменения. Будто ждали от меня новых бед и борьбы. Они подмечали реакции, чтобы — я не сомневалась — непременно доложить хозяйке замка.
Демиург учил, что врагов нужно держать в замешательстве. Лаптолина Првленская не была мне врагом, но и вряд ли я могла назвать её другом. Возможно, она успела оценить мою растерянность, но мне не хотелось показывать ей, как глубоко и больно на самом деле ранили её слова. И что они попали в самую цель.
Я вышла на террасу, оглядела осенний сад и позволила себе облегчённо застонать на выдохе. Силы и здоровье возвращались в моё тело и сознание, но, кажется, что-то столь же невидимое и неуловимое, как магическая память, покидало его безвозвратно…
Десятки новых взглядов тут же метнулись в мою сторону — садовники, дворники и прислужницы в белых чепчиках замедлили шаг, заинтересованные появлением благородной девы. Я натянула улыбку. Несмотря на то, что в это мгновение мне как никогда жали раскалённые туфли.
— Что она сказала тебе? — раздалось сзади.
Я обернулась.
Стязатель Вилейн хмурил кустистые брови и недовольно поглядывал на свиров Ревда, работающих на ближайшей клумбе.
Рука сама метнулась к знаку соединения, но наткнулась на бархотку. В этот раз я не стала забираться под неё пальцами.
— Что нам нужно поторопиться с расследованием, — спокойным, даже радостным голосом ответила я. — Найти или назначить преступника. У тебя уже есть кто-то на примете?
Руки дрожали, и я сильнее сжала перила балюстрады.
Стязатель встал рядом и рассмотрел меня так нагло и требовательно, как ни разу не позволял себе до этого мгновения. Заподозрил неладное. Но не стал задавать вопросов, а охотно ответил:
— Есть, — он опустил чёрную маску. — Я всё-таки осмотрел тело Тильды и пришёл к любопытному выводу. Пока это только подозрение, которое я не хочу разглашать до тех пор, пока не проверю его вероятность. Но у меня есть все основания полагать, что к убийству имеет отношение благородная дева. Ты не заметила ничего подозрительного в поведении сестёр?
Я усмехнулась.
Спустилась со светлых ступеней, присела у края клумбы, подбирая юбки, и вытянула из земли фиолетовый подснежник. Просто чтобы вспомнить, как это делается. А заодно отвлечься от мыслей о менторе и сосредоточиться на других воспоминаниях. В конце концов, были же у меня и другие приятные моменты в жизни?
— Ты себе не представляешь, — я понюхала весенний цветок, подошла ближе к Жорхе и вдела стебель в петлицу его плаща. — В их поведении странно практически всё.
Если стязатель и удивился, то не показал виду. Садовницы, подрезающие усики вьющегося растения у входа, зашептались. Я им кивнула и подняла уголки губ. Прятать боль за улыбкой оказалось проще простого.
— Что именно? — уточнил стязатель.
Я ступила на садовую тропинку, чтобы оторваться от преследования. Но в Мелироанской Академии это было не так-то просто. Жорхе Вилейн сложил руки за спиной и молча пошёл следом. К счастью, чем дальше мы погружались в буйную зелень сада, тем меньше попадалось на глаза людей.
Я начала рассказывать:
— Помимо того, что Тильда перед смертью умоляла сестру пощадить её, у меня есть ещё куча причин приглядеться к благородным девам внимательнее. Практически у каждой есть мотив. Матриция и Финетта настолько близки, что их связь могла бы стоить им не только репутации, но и здоровья. Тильда им угрожала. Как и Приин Блайт, которая… — я скосила глаза на Жорхе и отметила, что он как будто постарел за последние дни. — Которая имеет интимную тайну. Зидани Мозьен, кажется, просто ненавидела подлую Лорендин за то, что она мучила детей. Кстати, я с ней согласна. А Хломана… — я задумалась, остановившись под раскидистой ивой. Её ветки прятали нас подобно шалашу. — Хломана была её подругой и не имела претензий, но она-то и кажется мне самой подозрительной.
— А Талиция Веллапольская? — Жорхе сложил руки на груди. — Не могла она специально тебя подставить?
— Но зачем? — пожала я плечами и схватилась за одну из желтеющих веток, почти повисла на ней.
— Не знаю, — поддержал мои сомнения Жорхе. — Из ревности? Она всё-таки княжна и почти наверняка не так простодушна, как кажется на первый взгляд. Может, она знает о ваших с Кирмосом… — он прочистил горло. — О вашей близости.
Я ободряюще кивнула, призывая его не смущаться. Жорхе Вилейн был не просто посвящённым в наши отношения, а даже свидетелем. От него скрываться было бессмысленно.
