— В таком случае ей было бы выгоднее оставить меня умирать в колодце, — рассудила я. — Но она спасла меня тогда. Она учит меня танцам и делает это искренне и со всей возможной заботой. Талиция такая маленькая, слабая и по-настоящему добрая… Благородная дева. Не представляю, что могло бы подтолкнуть её к убийству. К тому же, вряд ли Квертинд посмеет обвинить её в преступлении, даже если она его совершила. Подозреваю, что на её сторону встанут не только консул Батор и консул лин де Блайт, а весь Преторий.
— Тебе кто-нибудь говорил, что из тебя получился бы хороший стязатель? — развеселился Жорхе от моих рассуждений.
Я глянула на подснежник в его петлице. Он шутил, но я на секунду задумалась над его словами всерьёз. Стязатель и в самом деле из меня вышел бы куда более эффективный, чем благородная дева. К тому же, мне нравились расследования, убийства и кровавая магия. Чем не вариант самодостаточной жизни? Виттор Оуренский, например, выбрал для себя именно такой. Но задача стязателей — охранять консулов и их семьи. А значит, неотлучно находится рядом…
— Один неприятный тип в Кедровках, — отрешённо ответила я.
— Ты была в Кедровках? — удивился Жорхе. — Что ты там делала?
И я тоже удивилась. Казалось, Вилейн был со мной с самого рождения. Ходил тенью по пятам. Но в те времена его и вправду ещё не было рядом.
— Сидела, — так же честно ответила я и прикусила листочек.
Но, вспомнив, что я теперь благородная дева, тут же выплюнула.
Жорхе Вилейн рассмеялся. Едва слышно — так, что нас вряд ли бы услышали даже в трёх шагах.
— Больше подобного не повторится, — заверил стязатель. — Я об этом позабочусь. У меня уже есть план.
— Какой? — насторожилась я.
— Коварный, — подмигнул Жорхе. — Думаю, совсем скоро мы найдём виновника. Если же нет… Если нет, то придётся обратиться за помощью к твоему ментору.
— Нет! — вырвалось у меня.
В руке осталась веточка ивы, которую я случайно оборвала. Я тут же выкинула её в кусты. Стязатель проследил за полётом ветки и помрачнел. Его было провести ещё сложнее, чем Лаптолину.
— Что-то не так? — вроде бы спросил Жорхе. Хотя, возможно, просто утвердил. — Ты ведь очень хотела его видеть. Не обязательно было просить об этом Првленскую, — он поймал мой вопросительный взгляд и тут же ответил на него: — Нет, я не подслушивал. Мне доложили стязатели. А я могу доложить консулу, что ты требуешь с ним встречи.
— Требую, — истерично хохотнула я. — Как ты верно заметил. Да, с тех пор как мы встретились, я всё время от него что-то требую… И требую. И снова требую.
Я закрыла глаза ладонями. Как всё стало сложно! Даже случайно брошенные Жорхе слова казались нарочными и обвиняющими. Я так много требовала от ментора и Квертинда, ничего не отдавая взамен. Может, настало время расплатиться с долгами?
Нужно было подумать. В одиночестве.
— Так мне доложить Кирмосу, что ты хочешь его видеть? — спросил стязатель.
— Я не хочу никого видеть, — честно призналась я. — Жорхе, ты не мог бы… Оставить меня одну? Хотя бы ненадолго. Ты же сам знаешь, я не сбегу.
Стязатель отодвинул ветки ивы и цепким взглядом осмотрел окрестности. Никого поблизости не было. Только Мотылёк растянулась на волнистой мозаичной ограде, блаженно посапывая. Она вся казалась разноцветной — солнечные лучи проходили сквозь яркие стеклянные козырьки святилищ и давали пёструю полутень. Рядом бродил белый леопард.
Жорхе сомневался. Я видела, что ему не нравится моя просьба. И даже подготовилась к тому, что он откажет.
— Если ты закричишь, я услышу, — предупредил Жорхе. — Буду неподалёку, в Саду Слёз. Не стесняйся кричать, даже если опасность будет сомнительной.
— Обещаю, — легко согласилась я. — С недавних пор в женском визге я нахожу особый вид защиты. И от опасностей, и от подозрений. Осталось освоить обморок.
Стязатель хмыкнул, натянул чёрную маску и неслышно скрылся за порыжевшими кустами, в самом деле оставив меня в долгожданном одиночестве.
Я сразу же расслабилась, скинула туфли и ступила на тёплую, согретую поздним солнцем траву, всё ещё зеленеющую на газонах. Побрела, наслаждаясь приятной щекоткой и давно забытым чувством наполненной магической памяти. Это было так… восхитительно. Как объятия ментора. Удастся ли мне когда-нибудь ещё раз испытать нечто подобное?
В Саду Грёз, который я когда-то разворошила, было безлюдно и по-осеннему ярко. Фонари уже загорелись, но они не скрипели над головами, а прятались в высокой траве, подсвечивая буйную пышную растительность и скрытые в ней резные лавочки. Среди высоких кустов ютился маленький прудик с цветущими лотосами.
Я бросила туфли на лавку, присела у тёмной воды и снова посмотрела на саму себя. Потрогала щёки, провела пальцем по губам. От мелкой, чумазой, вечно лохматой девчонки не осталось и следа. Юна Горст — благодарная дева…
И всё ещё дышит.
