Наследие (СИ) полностью

— Второй этаж — по лестнице и направо, третья дверь, — вздохнув, Элисон указала на свою сумку. — Рюкзак моей дочери — в комнату напротив. И подождите секунду.

Подойдя к сумке, она вытащила из нее пару запасных туфель, и, не стесняясь тут же переобулась, брезгливо протянув старую пару констеблю с просьбой выкинуть.

— Начала разбрасываться Prado? — удивленно спросила Мелоди.

— Замша слишком капризна, чтобы выживать в таких условиях. Прогулку в саду она не пережила, а здесь вряд ли найдется хорошая химчистка, — поморщилась Элисон, не желая признаваться, что испортила туфли сама, когда расставалась с содержимым желудка.

— Ох, так здесь и сад есть?

Услышав, как мать без запинки строит маршрут, Мелоди тут же отложила телефон и с удивлением посмотрела на Элисон, гадая насколько хорошо ей знакома планировка дома.

— Ты уже бывала здесь, да? Судя по всему, даже жила.

— Это было давно, — твердо сказала Элисон, не желая продолжать разговор.

— Могла бы и упомянуть, что у нас есть поместье.

— И вовсе не у нас, моя семья отказалась от него и переехала в город.

— И все же, теперь он есть у вас, — подал голос Густав, привлекая внимание. — Ролан Бондар наследником не является. И судя по всему, за исключением его у Софии остались только три родственника — ее брат и вы.

— Круто! Нам принадлежит больше половины, — восторженно вскрикнула Мелоди и, заметив гневный взгляд матери, добавила: — Надеюсь, призраки — не выдумка, мне бы пригодились новые друзья. Мы останемся?

В дверях нерешительно замер молодой констебль с сумками в руках, ожидая решения, а в комнате на мгновение воцарилась тишина. Но вздохнув, принимая поражение, Элисон тихо ответила «К сожалению» и одновременно с ней Густав уверенно произнес «Остаетесь». Женщина бросила на него пренебрежительный взгляд, давая понять, что его решения не играют здесь никакой роли, но он не сводил с нее глаз.

— Наша команда все здесь уберет уже сегодня, вы ничего не заметите, — сказал он и, перегнувшись через стол, положил на стол перед Элисон визитку, касаясь ладонью краешка ее сцепленных в замок пальцев. Он постарался заглянуть ей в глаза, но она старательно отвела взгляд. — Как я и сказал, вы можете звонить мне в любое время. Чтобы не случилось.

— Тогда стоить вызвать кого-нибудь стереть мою память, — холодно ответила Элисон и подвинула визитку обратно. — У меня уже есть ваш номер. Остался в телефоне.

— И в сердечке остался, не сомневайтесь, — хмыкнула Мелоди и, потянувшись, забрала визитку. — Встречу призрака — дам знать, вдруг вам тоже нужны друзья.

Мужчины начали собираться, понимая, что больше их в этом доме ничего не держит. Густав встревоженно поглядывал на Элисон, искренне переживая за ее безопасность не меньше самой женщины. Череда смертей семьи Гренхолм за прошедшие месяцы впиталась под кожу, и разгадка тайны стала чем-то личным. За столом мать и дочь продолжали разговаривать, не обращая внимания ни на кого вокруг.

— Прогуляешься со мной по городу? — спросила Элисон.

— По дороге сюда ты ударилась головой? — удивленно посмотрела на маму Мелоди. — Даже смерть родственницы не повод гулять с «предками». И я не то чтобы хорошо ее знала.

— Что ж, — встала из-за стола Элисон и пошла в сторону выхода, обходя мужчин, все еще ожидающих отправившегося с багажом наверх констебля. — Если я понадоблюсь вам, суперинтендант, ищите меня в баре. Мне потребуется хорошая порция виски, чтобы оправдать свое присутствие в Уотертоне.

Оказавшись на центральной улице, Элисон поплотнее запахнула пальто и пошла медленнее, разглядывая знакомые дома. Поразительно как мало изменилось в деревне за прошедшие годы, и Элисон с удивлением обнаружила, что в памяти то и дело начали проноситься воспоминания.

В магазине одежды, слева от дороги она купила свое первое платье — не детское, розовое, с единорогом на груди, а настоящее. Кожа до сих пор помнила нежное прикосновение шелка, а грудь перехватывало от восторга, словно она снова оказалась на той далекой школьной вечеринке, когда все взгляды были прикованы к ней. Мама не только позволила ей распустить волосы, аккуратными локонами обрамлявшие лицо, но и поделилась косметикой.

Тряхнув головой, Элисон постаралась прогнать образ мамы, ощутив вполне объяснимые печаль и тоску, и отвела взгляд. Но это не помогло — справа простирался парк, где семья Остеллов проводила каждые выходные. Отец покупал дочерям мороженое и носил Элисон на руках, кружа и подбрасывая, подхватывая веселый детский смех.

Устало проведя рукой по лицу, женщина уставилась себе под ноги, не в силах выносить виды некогда родной деревушки. Поводов оказаться в баре прибавилось — теперь женщине хотелось скорее не только выпить, но и оказаться в единственном месте, где она так и не успела побывать в силу возраста.