Наследие (СИ) полностью

В машине воцарилась тишина, нарушаемая только тихим мотивом популярной песни по радио. Тепло твердых пальцев Густава окутало ледяную ладонь Элисон и постепенно дошло до ее сердца. Задержав взгляд на его губах, она подумала, как было бы чудесно ощутить вкус его губ — волнующе и вместе с тем запретно. Близость, которую она не позволяла себе долгие годы. Расстояние между ними сократилось, и женщина не могла с уверенностью сказать, стал ли причиной этому Густав или она сама потянулась к нему за защитой и утешением.

— «На темном пустынном шоссе холодный ветер в моих волосах...» — раздалось из кармана пиджака.

Вздрогнув, Элисон торопливо убрала руку и откинулась к двери. Момент был упущен, но Густав не торопился ответить на звонок.

— Eagles, хороший выбор, — сказала Элисон, стараясь, чтобы ее голос звучал равнодушно. — Должно быть кому-то тоже понадобилась ваша помощь. Мне пора.

Она потянулась к ручке двери, но прежде чем успела открыть ее, Густав аккуратно схватил ее за предплечье.

— Я заеду к вам завтра, — торопливо сказал он, но, осознав, как двусмысленно звучат его слова, сказал первое, что пришло в голову: — Расскажу, что узнал по поводу завещания и похорон. Пожалуйста, не забываете об осторожности — заприте все окна и двери, и не пускайте никого в дом.

— О, будьте уверены! Я никого не впущу, — бросила Элисон через плечо и вылезла из машины, напевая: — «Это может быть рай или это может быть ад».

Едва зайдя в дом, она тут же удостоверилась, что куртка Мелоди весит на вешалке, заперла дверь на все засовы, прислонившись к ней спиной, и отошла только тогда, когда услышала, как отдаляется звук мотора. Все краски последних часов снова померкли, и реальность тяжелым покрывалом опустилась на плечи Элисон. Она почувствовала себя отвратительно, но к удивлению, осознала, что боль была физической — пустой желудок неприятно скрутило, голова раскалывалась, а рот заполнился неприятным послевкусием сигарет и алкоголя.

Единственным желанием стал глоток холодной воды, но стоило только Элисон осушить стакан, оказавшись на кухне, как в коридоре послышался шорох. Кожа рук покрылась мурашками, и женщина замерла в надежде, что это все лишь шелест ветвей на ветру за окном. Но звук повторился ближе, прозвучал отчетливее, напоминая шаги. На раздумья времени не было, и Элисон, дрожа от страха, схватила с каминной полки статуэтку и подкралась к двери. Подняв свое оружие над головой, она замерла, стараясь услышать шаги, меркнущие на фоне ее собственного обезумевшего сердца. И почувствовав за дверью человека, она выскочила в коридор, готовая нанести удар, но в тоже мгновение разжала руку, обрекая статуэтку на бесславную смерть.

— Боже, мам! — воскликнула Мелоди. — Надеюсь, ты просто вытирала пыль. Не говори, что у тебя паранойя.

— Ты напугала меня! До смерти! — задыхаясь, выговорила Элисон, закрыв лицо руками.

— Не правда, ты очень даже жива. Пойдем, я сделаю нам сэндвичи.

Не обращая внимания на осколки на полу, Мелоди взяла маму за руку и повела в сторону кухни. Через минуту перед женщиной уже стояла тарелка с едой, а девушка кипятила чайник и расставляла на столе кружки.

— Только не говори, что ты взяла продукты в холодильнике, — подозрительно посмотрела на дочку Элисон, но не в силах устоять перед голодом сэндвич откусила.

— Думаешь, они могли впитать трупный яд? — насмешливо фыркнула Мелоди, но сжалившись, добавила: — Вряд ли здесь кто-то жил, в холодильнике пусто. Я купила продукты в магазине.

— И с каких пор мы поменялись ролями? — печально улыбнулась Элисон. — Это я должна заботиться о тебе. А вместо этого...

— Надираешься в баре с мистером «я буду охранять ваш сон», — жуя сэндвич, сказала Мелоди с набитым ртом. — Видела его машину перед домом. Симпатичный, правда?

— Глупости!

— Да-да, вы конечно весь вечер говорили об убийствах. Но надеюсь, целуется он лучше, чем раскрывает преступления.

— Мелоди! — застонала Элисон.

Отмахнувшись, девушка заварила чай и, не обращая внимания на неодобрительный взгляд матери, протянула ей чашку. Едва притронувшись к еде, Мелоди задумчиво подвинула тарелку ближе к Элисон. Кипяток в чашке медленно наливался насыщенным цветом, но пар, вздымающийся облаком, служил явным предостережением, что пить пока не стоит.

— Значит никакой работы и универа? — подняла глаза на маму Мелоди. — Звучит как сказка.

— Только ты и я в старом доме, наполненном воспоминаниями. Да и деревушка — дома можно по пальцам пересчитать — захочешь спрятаться и не сможешь, — ответила Элисон и улыбнулась. — Уик-энд с матерью. Твой личный кошмар.

— Бро-о-сь, — нарочито бодро протянула девушка. — Завернемся в пледы, включим фильм на фоне и поболтаем по душам. Расскажешь мне про семью.

Идеально порезанный хлеб сжался под нажимом тонких пальцев, и соус большой лепешкой упал на тарелку. Элисон напрягалась, перестав жевать и нахмурилась, но, не найдя в лице дочери ничего подозрительного, все же вернулась к еде.

— Глупости, ничего интересного.