«
— Нет, я уже пообщался с Бондарами. Мы даже проверили их алиби, если вам это интересно, — произнес Густав, вырывая собеседницу из раздумий. — Конечно, ход следствия важен для них, но думаю, они уедут на первом же поезде, как только Софию надежно укроет слой влажной земли. Кстати они выразили четкую позицию по поводу дома — он ваш.
— Да, Ронан не преминул мне об этом сказать. Намерение отказаться от доли в наследстве он выплюнул в меня как проклятие, — сказала Элисон и хихикнула, не в силах сдержаться.
Она еще помнила те дружеские отношения, которые связывали их, пока он не остался с двумя детьми на руках и разбитым сердцем после смерти Шарлотты, помнила, как подрагивали веснушки на пухлых щеках, когда комнату заливал его громкий смех, и как огненно рыжие волосы светились подобно солнцу. Но от мужчины из воспоминаний осталось слишком мало — с другой стороны от вырытой ямы, в нескольких метрах от Элисон стоял рано начавший седеть мужчина с поблекшим, изрытым морщинами лицом и нервно подрагивавшим рукам. Смерть дочери ударила по нему слишком сильно, состарив на десяток лет, лишив заодно и надежды.
— Чем дольше общаюсь с вашей семьей, тем больше не понимаю, откуда взялось такое предубеждение против Уотертона, поместья Гренхолмов, семьи, — задумчиво покачал головой Густав.
— Я как-то уже говорила вам, сложно сидеть за одним столом и переглядываться в надежде понять, кто станет следующим, — сказала Элисон, но затем отмахнулась с тихим вздохом. — Ах, вам этого не понять, вы ведь не верите в связь между всеми смертями. Но оглянитесь!
Мужчина послушно обвел присутствующих взглядом, пытаясь понять, о чем говорит Элисон, но она лишь нахмурила брови и дернула его за рукав.
— Нет! Вы смотрите на живых. Посмотрите на мертвых!
Взгляд мужчины переместился ниже — на каменные надгробия, сделанные в едином стиле, но в разные времена. Поначалу он не понимал в чем смысл этой игры, и между нахмуренных бровей пролегла морщинка, но спустя несколько мгновений глаза увидели знакомые имена —
— Теперь понимаете? Эта часть кладбища принадлежит Гренхолмам испокон веков. Фамилии могут ввести вас в заблуждение, — тихо сказала Элисон, и голос ее дрогнул, — Сейчас на кладбище находиться вся моя семья.
— Я на вашей стороне, — тихо откликнулся Густав. — Я верил вам с самого начала, с момента нашей встречи, и даже раньше, когда впервые увидел дела в полицейском участке, я сразу почувствовал связь между ними. Но как полицейский я вынужден сохранять холодный рассудок.
Свободной рукой Густав накрыл женскую ладонь, покоящуюся у него на сгибе локтя, и слегка сжал, вкладывая в этот жесть те слова, которые говорил ей раньше — про защиту и безопасность — и намерения, доказанные ночным визитом. Женщина кивнула и слабо улыбнулась.
— И все же зачем вы здесь? Двое полицейских на похоронах не могут появиться просто так, — подала голос Элисон спустя несколько долгих минут и перевела взгляд на Аарона.
Молодой человек что-то оживленно обсуждал с Лукасом Бондаром, и, судя по расслабленному и приветливому выражению лица последнего, Аарон был единственным из их странной компании, кто для семейства Бондаров не входил в список нон грата.
— Ценю вашу наблюдательность, но мы приехали не вместе, — улыбнулся Густав. — Аарон был знаком с Софией, видимо решил отдать дань памяти. Ох, если мне что-то понадобиться от Бондаров, перепоручу это ему.
Пара под черным зонтом переглянулась и тихо засмеялась.
— Не расскажете, как продвигается расследование? — спросила Элисон.
— К сожалению, порадовать вас нечем, — покачал головой Густав. — Обстоятельства складываются до смешного не в нашу пользу. Как вы можете понять, вскрытие все же состоялось, но ничего нового не принесло — София была убита мечом, никаких других посторонних вмешательств, никаких следов борьбы или насилия.
— Неужели убийца не оставил следов?