— Предлагаешь надеть Ermanno scervino и поразить всех своей красотой? — вопросительно выгнула брось Элисон, но в глазах ее плескалось веселье, как и обычно в разговорах с дочерью.
— Там все будут одеты по моде двадцатого века, а ты и так выделяешь как бельмо на глазу, — махнула рукой Мелоди. — Подумываю оставить тебя дома.
— Меня? С каких это пор ты у нас посещаешь сельские вечеринки?
— Я удивлена, что у них есть хоть какое-то понятие досуга! К тому же я буду не просто смотреть, но и участвовать.
— Оставь надежды на победу дома — в твоем черном образе из повседневных джинсов и скрывающих красоту кофт тебя даже не выпустят на сцену.
— Что поделать, видимо пугать общественность — это наша семейная черта.
— Постараюсь не умереть, когда увижу тебя в платье. Уверена, что выдержишь?
— Один вечер, пару часов... Выберу юбку подлиннее, чтобы в случае отчаяния можно было спрятать под ней джинсы.
Ножки стула тихонько скрипнули по полу, когда Элисон поднялась, сказав, что собирается в город. Мелоди лишь слегка кивнула и нежно погладила пустой ватман перед собой, готовясь к работе. Скоро, совсем скоро она выстроит древо, впишет не только имена, но и даты, а затем попробует понять, что же происходит в их семье.
Осторожно, стараясь не отвлекать дочь, Элисон притворила за собой дверь и, повернувшись, вздрогнула — в прихожей стоял один из рабочих, добродушный детина с давно нестриженной бородой. Его пальцы нервно перебирали зажатую кепку, но, когда мужчина заговорил, голос ничем не выдал волнения. Однако входная дверь оставалась распахнутой настежь, служа путем отступления в случае внезапной опасности — упоминания о еще одном убийстве или нелепых выходках хозяйки дома.
Работы по установке сигнализации были завершены, теперь в дом никто не сможет проникнуть незамеченным, разве что одна из женщин намеренно даст кому-то код от пульта управления. Мужчина подробно объяснил, как все устроено, упомянув, что на быстрое появление сотрудников рассчитывать не стоит, чем вызвал легкую улыбку на лице Элисон, памятующую про их неприязнь к погодным условиям. Однако информация сразу поступит в полицейское управление, и, если учесть, что находится оно в десяти минутах езды, относительная безопасность была обеспечена. Поблагодарив мужчину, Элисон повернулась к машине, на которой они приехали, и приветственно подняла раскрытую ладонь, давая понять сердитому громиле за рулем, что его бегство не осталось незамеченным. И все же мысль о хоть и относительной, но безопасности грела Элисон. Как знать, может к ней снова вернется крепкий сон.
Рабочие не обманули — стрелки на часах лениво приближались к двенадцати, и Элисон заторопилась в свою комнату, надеясь застать Густава в полицейском участке в обеденный перерыв и поговорить с наименьшим количеством свидетелей.
Злость на его молчание, клокотавшая в душе весь вчерашний вечер, немного утихла за ночь, но утром блюдо с остатками туртьера острым кинжалом вскрыло застарелые обиды. Первым побуждением было поступить так же по отношению к нему — проигнорировать просьбу посетить участок, но, поразмыслив, женщина поняла, что такое решение послужит во вред ей самой. Желание докопаться до истины и найти наконец загадочного убийцу было так велико, что побеждало гордость, требующую внести номер суперинтенданта в черный список телефона. Возможно Элисон и уступила бы своему желанию, вот только других зацепок у них не осталось, а меч может стать ниточкой к чему-то большему, не зря же убийца так старался, воссоздавая одну ему понятную сцену с тайником, кровью и библейскими цитатами. Каждая мелочь могла иметь значение, а тем более орудие убийства.
Надевать что-то слишком сексуальное Элисон не хотелось, но в тоже время не подчеркнуть фигуру и красоту и не заставить Густава понять, что он потерял, было просто кощунственно и противоречило женской натуре всего мира. Осмотрев свой далеко не богатый гардероб, Элисон остановилась на темно синем костюме с длинными брюками клеш, пиджаком без пуговиц и белом топе с глубоким декольте. Дополнила образ длинная золотая цепочка с кулоном в виде двух переплетённых лун, привлекавшая взгляд к груди и объясняющая присутствие топа в одеянии. Пшикнув несколько раз духами и подведя губы помадой, Элисон бросила быстрый взгляд в зеркало и, оставшись собой довольной, вышла из дома.
Но на пороге ее ждал новый сюрприз — в шаге от двери на крыльце лежала большая прямоугольная коробка, перетянутая атласной лентой и увенчанная пышным бантом в форме лиловой розы. Заранее понимая, что никого не увидит, Элисон все равно огляделась по сторонам, а после склонилась над коробкой и заметила маленькую открытку-сердце.
На кухне кипела работа, нетипичная для этого помещения — Мелоди старательно переносила на ватман все, что удалось узнать, и к появлению Элисон уже завершала свой необычный проект. Она подняла глаза на маму и весело хмыкнула, выражая одобрение внешним видом женщины.