— Орден был основан в Палестине в 1098 году и принимал в свои ряды больных проказой рыцарей. Стоит ли говорить, что отряды таких воинов с поднятыми забралами наводили ужас на окружающих, боящихся подхватить заразу? Но разумеется меч не может принадлежать кому-то из них, не может даже относиться к тому периоду, — Элисон нетерпеливо побарабанила пальцами по столу в поисках ответов. — Судя по библейским цитатам, мечу, имени Исайя, которым он себя именует... Что если убийца видит себя неким прокаженным отважным рыцарем, что совершает благие деяния в честь Господа? Но чем провинилась наша семья, что он так отчаянно пытается стереть ее с лица земли, лишив главного — женской способности к продолжению рода? Почему именно в нас он видит зло, с которым должен бороться?
В кабинете воцарилось молчание, и вопросы повисли в воздухе. Элисон не ждала объяснений. Изложив свою теорию, скорее для себя, чем для ушей суперинтенданта, она немедленно протянула ему меч и сняла перчатки, собираясь уходить. Ей надо было обдумать все, что удалось узнать, постараться увидеть картину целиком, влезть в голову тому ненормальному, что возомнил себя святым мстителем. Но, приняв меч из ее рук, Густав замер, не давая женщине выйти из-за стола.
—
— Подходящая цитата, но совсем не из той Библии, что предпочитает убийца, — нахмурилась Элисон и открыла рот, чтобы задать вопрос, но Густав перебил ее.
— Меч в данном случае упоминается не как клинок, способный разить плоть. Под ним Павел понимает меч невещественный, духовный, который
— Не знала, что вы верующий, — сказала Элисон и сглотнула. — Цитировать Библию способен не каждый.
— И все же вы узнали строки, а значит я не одинок, — улыбнулся Густав и пожал плечами. — Я человек старой закалки, в моем детстве не было разделения на верующих и не верующих, да я и не уверен, что оно есть сейчас. Мы принимали то, чему нас готовы были научить и искали смысл в мелочах, открывая им сердце. Запомнить строки не так уж сложно, гораздо важнее научиться понимать, что они означают. Просто кто-то привык хранить истину внутри.
По спине Элисон пробежал холодок, и ей стало неуютно в этой маленькой комнате, наполненной напоминаниями о месте преступления. Она мгновенно пожалела, что в полицейском управлении так тихо, и постаралась взять себя в руки, натянув на лицо улыбку. Густав по-прежнему не сводил глаз с меча, что волновало ее сильнее с каждой минутой, и чтобы хоть как-то освободить себе путь к отступлению, она попросила первое, что пришло ей в голову:
— Вы не могли бы угостить меня кофе? Все эти исторические изыскания отнимают столько сил.
Словно пробуждённый ото сна, Густав наконец выпустил меч из рук и положил его обратно на стол.
— Могу отвести вас в ближайшую кофейню, если хотите, — улыбнулся он привычной улыбкой. — Здесь кофе просто отвратный.
— Глупости, я неприхотлива.
Стоило только в коридоре зашуметь кофейному аппарату, возвещая о напряженной работе, как Элисон тут же вскочила, намереваясь вернуться домой под любым выдуманным предлогом. Она уже была почти на пороге, когда внезапная догадка поразила ее разум — ей нужно сфотографировать меч, пока есть возможность! Сама не понимая зачем, женщина метнулась обратно, на ходу вынимая телефон, и вновь сделала несколько снимков в надежде, что все они получатся четкими.
В дверях она столкнулась с Густавом, аккуратно придерживающим горячий стакан, пробормотала извинения и поспешила скрыться под предлогом того, что Мелоди прислала сообщение и попросила приехать. Уже по дороге домой Элисон снова достала телефон и отправила все сделанные фотографии меча Майку, приписав:
Советский рисованный мультфильм 1954 года режиссёра Льва Атаманова, снятый в технике ротоскопирования по мотивам индийских сказок.
Библия, Новый завет, Послание к Евреям 4:12.