— Помогу тебе и здесь. Два монаха в Чудов монастырь отправились, где постригли Гришку. Все и разузнают, а после вернуться. Может, и не одни. Еще кормилица царевича Дмитрия жива. Только сослали ее, разузнаю куда. Как ее привезти, уж сам думай. Еще перед самой смертью Бориса грамотку прислали, что нашелся тот, с кем он Москву покидал, тоже монах. Нынче он в темнице у ляхов сидит, попробую узнать. Да и коли до суда дойдет, слово замолвлю. А уж как с боярами быть, да и с другими головами, сам думай, кого на свою сторону тянуть надо. Где людишек взять, что за тебя стеной встанут. Здесь без силы не обойтись, — грустно произнес Иов.
— Подумаю, патриарх, подумаю, — кивнул я. — Благодарю за добрый совет и урок, — поднялся я с лавки и отвесил ему поклон. — Благослови, отче, — и Иов меня перекрестил.
Покинув беседку, я размышлял о прошедшем разговоре. Стоит ли в ближайшее время проявлять себя и налаживать контакты с боярами или сидеть тихо и незаметно, надеясь, что история пойдет по своей колее. Вот только я в любом случае буду мешать тем же Шуйским или еще кому просто по факту своего существования. Может, стоит сделать так, чтобы они не видели меня своим противником, или показать, что мной легко управлять или легко убрать?
«И что выбрать? Как действовать? Даже и не знаю! Думать надо. То, что сила за мной должна стоять в любом случае, уж точно», — мелькали у меня мысли в голове.
Мои люди вместе с казаками уже ждали возле ворот монастыря.
— Здрав будь, Андрей Володимирович, — тут же сняли шапки и поклонились казаки. — Трудились и молились, как вы сказали, — тут же донеслось от них.
— Знаю уже о том, молодцы, — оглядел я двенадцать казаков, а точнее, уже моих людей. — Завтра посмотрим, что вы умеете и можете, а там и решу, куда и кого, — ответил я.
Махнул рукой, и мы всей толпой дождались парома и переправились в город. Казаков разместили в одном из домов на территории княжеских палат.
За ужином же с дедом состоялся разговор о том, что нынче он воевода и должен принимать город, а после Илью и Ждана мы потрясли насчет подробностей. Выяснили, что в городе проживает два десятка стрельцов и десяток пушкарей. Тут же пронеслась мысль о том, что надо устроить учение, и если на стрельцов пороха у меня хватит, то на пушкарей я все свои запасы изведу, а мне людей еще учить обращаться с пистолями и пищалями. Узнали также об уже сделанном, четыре житницы из девяти полностью полны зерном, это было часть тягла, которое собрал Подьячий с окрестных земель. Ждан уже переговорил с жителями насчет обучения стрельбе. Не всем это пришлось по нраву, многие посчитали блажью князя. Вот только деваться им некуда было. Осталось дело за малым, приобрести пороха как можно больше.
«Надо бы список себе составить, чего надо», — мелькнула мысль.
Проговорив до самого заката, мы разошлись спать, с утра по уже появившейся привычке отстояв заутреннюю в соборе Бориса и Глеба, я вернулся в княжьи палаты, по пути планируя свой день. Дед вместе со Жданом направился к стрельцам и пушкарям.
В палатах я направился в казну, проверить, как мое серебро поживает, да и гороховцев пора домой отправлять, а перед этим их же отблагодарить.
«Чую, они благодаря мне сильно поправили свое материальное положение», — промелькнула у меня мысль, когда я забрал из одного из сундуков десять кошелей, целых пятьдесят рублей. Много? Да, можно и меньше, вот только впереди неизвестно, что будет, и если у них будет по паре лишних рублей, я не против. Да и держу всегда в голове, что изменить будущее у меня может и не выйти. Вот и подкладываю соломки, где могу.
В сопровождении Елисея, Василия, Олега и братьев я направился в город, возле ворот княжеского двора кучкой стояли казаки, смотря на меня в ожидании, внутри же я весь напрягся, рука тут же ушла за спину и легла на рукоять пистоля.
— Княже Андрей Володимирович, — вперед вышел Федотко и, отвесив мне поклон, расстегнул кафтан и скинул его на сырую и землю, а следом и остальные.
— Твою же, — вырвалось из меня.
Кафтаны у казаков, как оказалось, были надеты на голое тело, но не это вызвало мою бурную реакцию, а свежее выжженное клеймо на правой груди. Ближе к плечу в форме буквы «с», которое было покрыто едва засохшей кровавой коркой, а у некоторых кровоточило.
Казаки тут же повались на колени.
— Молились мы, князь, отмаливали грехи в святой обители и поняли, что явил бог нам свое спасение милостью твоей, княже. Отныне наша жизнь принадлежит тебе, а душа лишь господу богу нашему. Мы будем твоими верными псами.
Я же смотрел с каким-то оцепенением на эту картину и пытался уложить в голове, где только и проскакивала одна мысль: «На хрена?»
Секунда шла за секундой, в голове же не укладывалось, что они по своему желанию поставили на себя клеймо, так его еще и изготовить надо было.
И тут мне вспомнился тот лес и расспросы казаков, включая Федотко, кажется, тогда кто-то и обмолвился, что можно и клеймо поставить на них.
