«А может, они испугались, что я их в тяглые отправлю, в монастыре их в трутники определил же. Ведь я им не говорил, что за служба их ждет, вот и попытались избежать такой судьбы», — пытался я придумать рациональное объяснение столь дикому поступку, вот только мысль мне казалась неправильной, не объясняющей полностью их поступка, и тут меня осенило.
«Они верят, они верят, что поступают правильно и это чуть ли не божья воля!»
— Да будет так по воле людской и божьей, — произнес я и перекрестился, и все в округе перекрестились, как мои доверенные люди и казаки, так и те, кто стал невольным свидетелем сцены.
— Подымитесь, — махнул я рукой. — Елисей, к травнице их, пусть мазью помажет, и отдыхают они сегодня. Дядя Олег, завтра их всех под свое начало возьмешь. Посмотри сперва, кто чего может и умеет. Меня охранять станут и учиться воинскому делу.
— Загоняю, — довольно оскалился дядька.
— Федотко, ты пока старшим будешь над ними, а после на десятки поделю, — глянул я на казака, а точнее, уже на своего человека, и он кивнул, прямо посмотрев мне в глаза.
«Не предадут», — тут же понял я.
Елисей повел мою будущую то ли охрану, то ли гвардию к лекарке.
— Удивительно, — протянул дед и помотал головой, словно что-то отгонял, а после с уважением покосился на меня.
На душе сразу стало как-то теплее.
— Василий, беги собери всех Гороховцев, — отдал я новый приказ, и Василий, кивнув, тут же понесся в город, а мы направились следом, я все думал о произошедшем.
Минут через двадцать в городе возле одной из изб собрались все гороховчане.
— Благодарю вас от чистого сердца, — начал я свою речь. — Что помогли мне исполнить царский приказ и пригнать коней. Кажется, это дело малое, только это не так. Это лишь начало большого и непростого дела, будем коней выращивать для всей земли нашей, а там, глядишь, и у поганых покупать перестанем, и цены на них станут ниже. Боже, царя храни, — закончил я и перекрестился, а следом и остальные, за мной же повторили, и уже над всей толпой звучало: «Боже, царя храни».
— От всего сердца я хочу вас отблагодарить, люди православные, — и я протянул десять кошелей Истоме, одному из десятников, что оказался ближе всех.
— Благодарим, княже, — с достоинством принял награду Истома, а я, нагнувшись к нему, прошептал:
— На ткани для женок все не потратьте, лучше запасы зерна сделайте. Всякое может выйти в ближние годы.
Истома не ответил и лишь кивнул, сборы гороховцев заняли пару часов, и все это время я находился рядом. Илью же озадачил собрать снедь им в дорогу. Как только сборы закончились, я вместе с ними немного проехался, а после, распрощавшись, вернулся в город к самой обедне.
После обедни объявился священник, которого послал ко мне игумен монастыря на роль моего духовника, и им оказался тот самый здоровяк-священник, которого я встретил, когда впервые пришел к Иову. Это мне настроения не прибавило, так как, на мой взгляд, он казался излишне нагл, хоть и не переходил границ. Да еще ко всему прочему был умен, зараза этакая!
Звали его отец Феодор, и он тут же взялся за спасение души моей, спросив, исполняю ли епитимию, наложенную Игуменом Власием.
Спустя недолгую беседу отец Феодор был культурно послан мною, конечно, со всем уважением, ибо он лицо духовное, а я унесся по своим княжьим делам.
Следующие три дня я отдыхал и немного занимался делами. Посетил Карася и отроков, которые уже вполне отъелись на княжеских харчах. Да и учеба их не проходила зря, они более уверенно начали держаться в седле, осваивали стрельбу из лука и саблю. Карась их гонял по-взрослому и пренебрежения к учебе не допускал, в ход шло все, в том числе и зуботычины, а для особо отличившихся порка батогами.
Олег мою будущую гвардию проверил, и зрелище это было не особо вдохновляющее. На конях вполне держались, луком не особо хорошо владели, как и саблей, а вот из ружей неплохо стреляли, хотя, как по мне, до стрельцов было далеко. Что тут поделаешь, не умеют — научим, не хотят — заставим, им все равно деваться некуда.
Я же приступил к обучению стрельбы из пистоля как отроков с «гвардией», так и братьев Степуриных, можно было и остальных, вот только народа и так вышло многовато. И я не успевал за раз уследить за всеми, поэтому разделил всех на пятерки.
Вечером третьего дня в город въехали Прокоп, Богдан, Микита и Василий, дергать в этот вечер я их не стал. Их проводили в приготовленные дома, у Микиты и Василия дома расположились в городе, а у Прокопа в крепости, заодно ко мне поближе. Была мысль еще Богдану свой дом выделить, но я ее как-то упустил. Тарая же с семьей определил на княжье подворье, в одну из изб, которых было на территории целый десяток. Ценного специалиста стеклодува надо было держать к себе еще ближе, чтобы никто не причинил ему вреда.
На следующий день ближе к полудню я решил устроить праздничный обед, пригласив всех прибывших.
Разместившись в зале, я приподнял кубок:
— За будущий Старицкий полк.
— За князя, — первым закричал Елисей, а следом и остальные.
— Как вам дома? Как дорога? — начал я расспрос Прокопа с Микитой и Василием.
