— Ну-у, — протянул я.
— Как тогда их рассаживать будет, дабы обиды никому не нанести. Кто первым сядет рядом с тобой, а кто и вторым. Слева-то ваши родичи будут?
— О как, — прокряхтел Поздей и почесал затылок.
— Даже и не думал об этом, — и постучал пальцами по столу.
— Молодец, Илья, — тут же похвалил его дядя Поздей.
«Задачка, однако, и он прав. Местничество во всей красе. Хованские мои родичи, хоть и дальние и роду немалого. Одоевские чуть уступают, но они и первыми помогли мне», — промелькнуло у меня в голове, а следом и пришла идея.
— Справа от меня Хованского, следом за ним деда. Слева Одоевского, а за ним дядю Поздея и Олега, — произнес и глянул на дядюшку извиняющимся взглядом, на что он прикрыл глаза, показывая, что все понимает и одобряет.
Хоть они и мои родичи, но роду невеликого по сравнению с князьями.
— Так и сделаем, княже, — с облегчением произнес Илья, что данную проблему удалось спихнуть на меня и я ее решил.
— Пусть на пиру еще десятники будут, и каждый со своего десятка по человеку захватит, которого сочтет достойным, и братья Степурины все-таки боярского рода, — хмыкнул я.
Через десять минут появились дед с Олегом, и их пришлось обрадовать, что нынче на пиру будут сидеть дальше от меня.
Дед к этой новости отнесся философски, а Олег побурчал с возмущением, ишь, приехали.
Через час появился сторож с ворот, сообщив, что едут.
— Вот и славно, — хлопнув в ладоши и поднявшись из-за стола направился в свою комнату, надо же приодеться к гостям.
Зайдя в комнату, я оглядел сундуки и, повернув голову, приказал Окишу, что последовал за мной.
— Шубу мне давай и шапку из того сундука, — и указал на него рукой.
«Вжился, совсем князем стал», — мелькнула у меня в голове мысль.
Тем временем Окиш вытащил долгополую шубу, как и принято здесь, мехом внутрь, снаружи же расшитую золотом, и меховую шапку под стать шубе.
— Красота-то какая, — с придыханием донеслось от Окиша.
— А то, — хмыкнул я, теша свое самолюбие.
Стянув с себя кафтан, я бросил его на постель и, повернувшись спиной, вытянул руки в стороны, и Окиш тут же накинул на меня шубу, а после помог справиться с пуговицами.
Выйдя во двор, Илья самолично подвел мне Черныша, а после рядом с ним поставили небольшую табуретку, в шубе не сильно-то и запрыгнешь в седло.
Уместившись в седле Черныша, я развернул его и пустил шагом вперед, спустя пару мгновений ко мне присоединились и родичи с Ильей, а сторожа вышагивали рядом вместе с холопа ми.
Покинув палаты, мы направились к городским воротам, к которым скоро и должны подъехать дорогие гости.
Прибыв к воротам, мы остановились и разглядывали, как в нашу сторону мчится кавалькада всадников и трое саней.
Спустя пару минут кавалькада была уже ворот, и первыми ехали князь Одоевский и Хованский, чуть в стороне Микита, который косился на князей, но вид имел гордый и независимый.
В его десятке было всего пятеро, и они терялись на фоне сопровождающих князей, которых насчитывалось семнадцать человек, причем далеко не все из них были в тех же тигеляях или кольчугах, некоторые одеты были в простые кафтаны.
Когда до всадников оставалось метров десять, я спешился, передав уздечку дяде Олегу, и вышел вперед, а вслед за мной Илья шикнул на двух холопок, которые несли хлеб и соль.
— Андрей Володимирович, — донесся до меня приветственный крик Хованского.
— Иван Андреевич, — в тон крикнул я. — Иван Никитич.
Кавалькада всадников остановилась, и тут же князья покинули седла и устремились ко мне, раскинув руки для объятий.
Первым ко мне успел Одоевский, еще бы, ноги у него длиннее, и он заключил меня в объятия, как я его.
— Андрей Володимирович…
— Иван Никитич, — одновременно произнесли мы и рассмеялись, следом обнялись и с Хованский.
— Добро пожаловать в Старицу, гости дорогие. Отведайте хлеба да соль, — и взмахнул рукой, тут же к князьям подскочили холопки, и князья испробовали каждый от своего каравая.
— По добру ли добрались? — поинтересовался я.
— По добру, — кивнул Одоевский.
— Изрядно удивились, когда твое приглашение Волынские передали. Замирился, стало быть, с родичами? — полюбопытствовал Иван Андреевич Хованский, разглядывая меня из-под кустистых бровей.
— Так мы и не были в ссоре, — усмехнулся я. — Пройдем, для вас уже и банька истоплена. Само то с дороги, — по-доброму улыбнулся я.
— Вот это чудесно, — отзеркалил мой тон Одоевский, и, забравшись в седла, мы двинули в палаты, по дороге разговаривая ни о чем.
Мне так и хотелось их расспросить о московских новостях, но я держался.
Илье приказал позаботиться о людях Хованских и Одоевских, он, конечно, это сделал бы и без меня, но так я демонстрировал свою заботу.
— С дороги и отдохнуть надобно, а как отдохнете, попируем, — произнес я, поднявшись на крыльцо.
— Это да, — кивнул Хованский, и князей тут же под руки увели холопы, а я еще немного постоял на крыльце, наблюдая, как расседлывают коней и уводят в конюшню, а Илья наводит суету.
— Окиш, Елисея найди и ко мне, а то, думаю, вечером не до него станет.
— Я мигом, княже, — отвесил поклон Окиш и тут же направился в палаты искать Елисея.
