Уклон, отход, я парирую и избегаю ударов дяди, который пытается меня достать, отрабатываем защиту. Он прекрасно орудует саблей, работая только запястьем. Он наступает, не давая мне и мгновения.
— Тыц, — вырвалось у меня, когда я не успел до конца уклониться, и его сабля ударила меня в плечо.
— Шустрей надо быть, — покачал головой дядюшка.
Я же про себя матерился, кляня собственную нерасторопность, изо рта вырывалось горячее дыхание, а на лбу образовалась испарина.
— Отдохнем да отобедаем, после продолжим. — И, махнув рукой, я направился в палаты.
— Я домой тогда, — донеслось мне в спину от дяди Олега.
Рядом находящийся Окиш тут же пристроился за мной, где в комнате помог стянуть кольчугу и надеть чистые вещи.
— Пусть стол в малом зале накрывают, — глянув на Окиша, произнес я, и он, кивнув, покинул комнату.
Переодевшись, я направился туда, где возле дверей ждал мой личный слуга: Окиш мне понравился.
Говорил он по делу и был исполнителен, да и помощь его приходилось к месту, так что не было смысла его гнать.
Усевшись за стол, заставленный разными блюдами, я его грустно оглядел, ведь есть придется в одиночестве. Дед со стрельцами и пушкарями там сегодня обход по городу затеял, дядя Поздей тоже с десятком Ивашки, кажись, учения устроил, а Олег дома в кругу семьи.
Тяжко вздохнув, я приподнял кубок, в который Окиш тут же плеснул медовухи.
Неожиданно скрипнула дверь и дохнуло холодом, обернувшись, я увидел дядю Поздея, стягивающего меховую шапку.
— Уф, — вырвалось из него, и, сделав пару шагов, он рухнул на лавку, я вопросительно на него посмотрел.
— Дозорный приехал, Игошка, что из десятка Микиты. Они сегодня на Тверской дороге. Из Москвы людишки едут, не меньше двадцати. К тебе едут!
Глава 14
— О как! — вырвалось у меня.
«Неужто Одоевский с Хованским? Ну, Волынские не должны, рановато, и не княжеского роду они. Может, в Москве обо мне вспомнили? Хотя вряд ли и забывали. Я нынче птица высокого полета, о таких не забывают».
Мысли пролетели в одно мгновения, и я вопросительно уставился на дядю, а то развел интригу.
— Иван Андреевич Хованский и Одоевский Иван Никитич, — с усмешкой ответил дядя Поздей.
«Юморист хренов», — подумал я и покосился на Окиша.
— Илью найди, пусть пир готовят, к нам гости дорогие едут, да и баню пущай затапливают с дороги, кости погреть самое то, — распорядился я.
— Эт быстро, — с воодушевлением ответил Окиш и тут же метнулся за дверь.
— Отобедай, дядюшка, — указал я на стол рукой.
— Благодарствую, — донеслось от дяди, он скинул кафтан и тут же приступил к набиванию брюха, при взгляде на него у меня у самого заурчал живот, и я присоединился.
Утолив немного голод, я откинулся от стола, а то впереди еще пир ждал. Дядя же продолжал насыщаться.
— Как люди? Все довольны? — с ленцой поинтересовался я.
— Все добре, — с набитым ртом ответил Поздей и, выпив меда из кубка, вытер губы тыльной стороной руки, глянув на меня. — В дозоры ходят, токмо народу немного по Тверской дороге, да и на Торжок. Десятки же меняю, чтобы роздых давать людям. Токмо многие же неженаты да без родичей. После дозора сами кашеварят, но этим только врага рода человеческого кормить, — скривился дядька Поздей. — Да и пока баньку протопишь.
— Хм, — выдал я, задумавшись. — К Ждану подойди, пусть в крепости подворье с банькой выделит, а после к Илье, он пару холопок даст, что кашеварить на всех будут, да и баньку протопят. Будет у них своя едальня. Только по копейке, а то и две, собери с человека, на харчи пойдет плата. Хлеб пусть из житниц берут, которые для полка, там с избытком на всех.
— О как, — на мгновение Поздей застыл, а его взгляд начал блуждать по столу. — А ведь дельно и недорого, по две копейке в неделю. После дозора на холодке самое то выйдет горячего отведать и в баньке попариться. Ежели еще и сговорятся, чтобы обстирали за ту же копейку в неделю, вообще чудесно, — медленно и задумчиво произнес дядюшка.
— Вот и прекрасно, — хлопнул я в ладони. — Еще чего-то?
— Да нее, — махнул рукой дядя. — В остальном притираются друг другу. Свары, конечно, бывает, устраивают между собой, но мы с десятниками пресекаем.
— А так всем довольны? Про меня чего говорят? — поинтересовался я.
— Да разе можно всегда быть всем довольным? — хохотнул дядя. — То ногу натер, то живот пустой, то холодно. Бурчат, как и всегда. Промеж себя нарадоваться не могут, что в служивые попали. Раньше-то кто они были, послужильцы боярского сына да сотника Белгородского. Нет, потом, конечно, стали послужильцами при князе, это замечательно, но все же. А теперь служилые в полку, и жалуешь ты их и серебром, и одежей. Зазря никого не обижаешь, иной раз и за проступки милостив, — закончил дядюшка.
— Славно слышать, — покивал я.
Открылась дверь в зал, и на пороге появился Илья, а следом за ним Окиш.
— Княже, к пиру все готовят, баню затопили. Еще распорядился комнаты для дорогих гостей приготовить. Свежий хлеб с солью готов, к встрече.
— Добро, — улыбнулся я.
— Княже, — немного замялся Илья и потеребил бороду. — Гости высокие, которые к нам едут, они же из разных родов?
