Третий же и самый главным, судя по всему, среди них был Иван Михайлович Воротынский, тот самый боярин, которому царь повелел уступить мне место в боярской думе, а мне пришлось его поторопить: сбить шапку, еще и ноги оттоптать.
Правда, у нас потом состоялся разговор, и князь пояснил свои действия, как и то, что не держит на меня зла. Вот только правда ли это?
— Андрей Володимирович, — донеслось от Ивана Михайловича. — Здрав будь, признаться, я удивился, когда мне доложили, что князь Старицкий сюда пожаловал, — с неким подобием улыбки произнес Воротынский.
— И ты здрав будь, Иван Михайлович, — откликнулся я, не забыв кивнуть Боршу и Склинскому, которые тут же меня поприветствовали. Я и сам был преизрядно удивлен, встретив тебя здесь. Решил вот любимую тетушку навестить, давненько у нее не был.
— Вот оно как, ты про Марию Владимировну? — удивленно вскинул бровь Воротынский, или сделал вид, что удивился.
— О ней самой, Иван Михалович, — покивал я.
— Вот уж не знал, что она здесь, — нахмурился князь.
— Теперь ведаешь, — ухмыльнулся я. Что тебя привело сюда, коли не тайна?
Борша покосился на Воротынского.
— По цареву делу, — буркнул Михаил Склинский.
Иван Михайлович тут же обернулся и с презрением посмотрел на него, его взгляд говорил о том, что он лезет не в свое дело.
Я также смерил Склинского недовольным взглядом, а он лишь хмыкнул и отвернулся.
— Царевой волей, как и сказал Михаил. Вот только нет в том секрета большого, тем более от тебя, как от царева родича, — усмехнулся князь в бороду.
«Видимо, какие-то свои терки у него с Склинским», — промелькнуло у меня в голове.
— Царь наш милостив, вот привезли на постриг Ксеньку Годунову. Пожалел он ее, — ухмыльнулся Воротинский. — Поручил это исполнить, мы и исполнили. Хотя поначалу в Белозерский монастырь хотели ее отправить.
— Милостив наш царь-батюшка, — покивал я. — Чего еще нового на Москве, а то мне не до новостей было.
— Так и приезжал бы, Андрей Володимирович, как-никак первый среди бояр, — внимательно глянул на меня Воротынский.
— Царево повеление исполняю, полк Старицкий подымаю, учусь и разведением коней занимаюсь, — поделился я с Иваном Михайлович.
— Ясно, ясно, — огладил он бороду. — Ведомо ли тебе, Андрей Володимирвич, что царь наш батюшка решил жениться? — поинтересовался я.
— Долетал сей слух, но правда ли это, мне неведомо, — медленно ответил.
— Правда, — ухмыльнулся Воротынский. Уже и посольство должно было за невестой убыть.
— Вот оно как, — пробормотал я. — И кто же невестой будет? — поинтересовался я.
— К Марии Мнишек сватается, говорят, видная дивчина. Дочь Ежи Мнишека, ты его видел на царских пирах и на охоте.
— Неожиданно, — протянул я, изображая удивление. — Так она ж веры иной, а царь наш православный.
— Значит, примет нашу веру православную, — твердо произнес Воротынский, и Склинский поморщился.
— Это чудесная новость, о женитьбе царя, — покосился я на Склинского.
— Это да, так что, думаю, как сговорятся, жди приглашения на свадьбу, Андрей Володимирович, — усмехнулся Воротынский, и я покивал.
Еще пару минут мы поговорили, и я направился со своими людьми к воротам монастыря, а Воротынский засобирался в обратную дорогу, и мы распрощались.
«Эх, посмотрел бы я на лица Хованского и Одоевского, — промелькнула у меня мысль. — Надо было спросить, кто посольство-то возглавил? Да и Ксению он неспроста сплавил, видать, чтобы лишних слухов не пошло. Теперь и мне не стоит тут задерживаться. Наверняка обо мне царю расскажут, еще бы, такая встреча. А там и Мацей прознает, и меня могут перехватить по пути в Старицу. Такое мне совсем не надо», — промелькнули мысли в один миг.
Оказавшись за воротами монастыря, я огляделся, и ко мне тут же направилась одна из монахинь, вид она имела грозный и недовольный.
— Чего еще надо? Исполним мы волю царя!
— О чем ты, женщина? Я к монахине Марфе прибыл, что до пострига была Марией Владимировной, тетка она моя.
— Ой, прости бога ради. Я тебя с этими спутала, — и она махнула рукой в сторону ворот. — А тебя я помню, ты раза два приезжал. Погоди, я сейчас сообщу Марфе о твоем приезде.
Спустя минут двадцать меня провели в столовую, где был накрыт стол с нехитрой снедью.
Мария ничуть не изменилась за прошедшее время и по-прежнему была одета в черное монашеское облачение.
— Ну что же ты раньше не приезжал, Андрей? — Тетушка встретила меня так, будто ждала не меньше года. Щеки у нее раскраснелись, руки мгновенно оказались на моих плечах. — Забыл меня совсем, князь-то наш великий?
— Ну что вы, тетушка, — я улыбнулся, стараясь разрядить напряжение. — Дела, заботы… Вы же сами знаете, время нынче нелегкое.
— Ах, занятой ты мой! Все дела, все заботы. А вот ко мне-то нельзя было заехать? Я уж вся из переживалась, благо весточку мне отправили, что признали тебя.
— Прости, тетушка, виноват! — воскликнул я, чтобы она не успела разгорячиться еще больше. — Вот уж приехал, как только смог. С поклоном да с новостями.
Она вскинула брови, но тон ее слегка смягчился.
— Ладно, рассказывай, как у тебя вышло все? Опять бояре между собой грызутся? Или царь чего удумал?
