- Соберешь, когда у нас погостишь! Пальцы резать будем, неделя - палец, тогда соберешь.
Парень за спиной Каргина буркнул:
- Рубли, доллар - где?
- В кармане, - сказал Каргин, слегка поворачиваясь. - В том, что справа. Достать?
- Сам!
Чужая рука полезла в карман. Ствол уже не упирался в спину, а Перфильев стоял совсем рядом со всадником и канючил:
- Я за базар отвечаю, мужики, плачу, раз попал, но только чтоб сумма была не выше крыши. Борзеть-то не надо! Мне ведь десять лимонов век не собрать! Мамой клянусь! Сто кусков зелеными еще куда ни шло, а на большее мне не подписаться!
Всадник свесился с седла, схватил Перфильева за волосы, прижал лицом к колену.
- Торгуешься, хакпур[16]? С Ибадом здесь не торгуются, клянусь аллахом! Ибад не подбирает мелочь! Ибад - бейбарс[17]…
- Ибадь твою мать, сучонок! - рявкнул Перфильев, единым махом сдернув всадника с коня. Вероятно, он успел сломать ему шейные позвонки - тело главаря обмякло и, словно мешок с песком, рухнуло на одного из бородатых. Тот упал, выпустив автомат. В то же мгновение Каргин развернулся и ребром ладони ударил шарившего в кармане в переносицу. Удар не смертельный, но ошеломительный - кости трещат, кровь потоком, из глаз слезы и, конечно, болевой шок… Он перехватил оружие, вырвал, вскинул и прострелил второму бородатому плечо.
Оставался мальчишка, но он, похоже, был совсем растерян, стоял с поднятым вверх "калашниковым" и смотрел на Каргина умоляющими глазами.
- Брат… не убивай брата… - прошептал мальчик, глядя, как автоматный ствол движется к залитому кровью лицу.
- Всех разоружить, - распорядился Каргин. Рудик с Димой бросились выполнять приказ, а он поглядел на парня, который ворочался на земле, мотая головой и вскрикивая от боли. Потом перевел взгляд на мальчишку.
- Твой брат? Где живете?
- Брат, Шариф… А я - Закир… Мы из Уч-Аджи, что под Кизылом…
Наверное, ему казалось, что, сообщив свое имя, он вступает с победителем в какие-то более тесные отношения и может рассчитывать на пощаду. Заблуждение юности, мелькнуло в голове у Каргина. Тут смотря на кого напорешься…
Он поглядел на Закира и сказал:
- Хороший у тебя старший брат и учит тебя хорошему: грабить на большой дороге. Ну, забирай его, да уматывайте оба! Узнаю, что снова подались в бандиты, разыщу и в Хель отправлю[18]. Одином клянусь!
Угроза была мальчишке непонятна, но от того, вероятно, казалась еще ужаснее. Он дернул стонавшего брата за руку, помог встать и потащил его к деревьям на обочине дороги. Послушав, как трещат сухие ветки под их шагами, Каргин повесил автомат на плечо и направился к своим бойцам.
Оба бородатых, раненый и уцелевший, лежали на земле лицами вниз, Дмитрий стоял над ними с "калашом", а Рудик сгребал в кучу сабли, кинжалы и автоматные рожки. Перфильев, морща нос, осматривал коня, за которым дымилась пара свежих навозных лепешек. Ибад, главарь банды, не двигался, глаза у него закатились, кожа на щеках и лбу начала синеть.
- А ты ведь его убил, - сказал Каргин.
- Да, - подтвердил Перфильев. - Случайно! Зато теперь у нас пять стволов и масса холодного оружия. Не нужно к тому минбаши-прохиндею идти. Еще конь есть… С конем что будем делать, Леха? Конь нам вроде бы ни к чему.
- Отпустим. - Каргин повернулся к Диме с Рудиком и приказал: - Погрузить оружие в машину, дерево убрать с дороги.
- А эти? С этими что? - Дима кивнул на пленников.
Каргин с Перфильевым переглянулись.
- Эти - наша забота, - буркнул Влад. - Подъем, джигиты! Берите своего кунака за руки-ноги, и в лес!
Бородатые встали с угрюмыми лицами, подхватили труп, понесли, продираясь сквозь кусты и подлесок. Каргин и Перфильев шли за ними. Влад посматривал по сторонам, и Каргин знал, что он ищет: ложбинку, яму или трещину на горном склоне, такой величины, чтоб поместились мертвые тела.
Подходящая ямка нашлась метрах в сорока от дороги.
- Мы им теперь кровники, раз шею Ибада сломали, - тихо произнес Перфильев. - Мы уедем, на других наших отыграются. Живыми нельзя оставлять.
- Само собой, - кивнул Каргин.
Влад повысил голос:
- Кто из вас Муса?
- Мин[19]. - Раненый дернул головой.
- Ты, Муса, десять миллионов хотел, и пять - за то, что русские? Ну, сейчас получишь. Полный расчет и увольнение!
Сухо громыхнули выстрелы, потом они стащили трупы в яму и забросали ветками и сухой листвой. Сгребая листья прикладом, Каргин вспоминал о другой яме, из своих снов - в ту, отрытую в горах Афгана, закапывали живьем и после пыток. Солдат закапывали, не разбойников, и были среди тех солдат и русские, и туранцы… Соратники по оружию, которых породнила смерть… Он думал об этом, и совесть его не мучила.
Они вернулись на дорогу. Рудик и Дима смотрели на них примерно так же, как глядят фанаты "Спартака" на форварда, забившего решающий гол бразильцам. Потом Рудик произнес:
- А эти… хмыри бородатые… где?
