- С поручением от него, что ли?
- Нет. По собственной инициативе явился, говорить с тобой желает. Точнее, с нами обоими.
- Ну, так пошли!
Каргин распахнул двери в офис, обежал глазами комнату и удивленно хмыкнул. Со стула поднялся мускулистый парень в джинсах и легкой рубашке, и хотя наряд его не походил на прежний и казался вполне современным, узнать парня не составляло труда. Телохранитель Таймазова! Лучший в Туране воин, верный, преданный человек, таймазовская тень…
Каргин изумился еще больше, когда мускулистый встал во фрунт, бросил ладонь к виску и четко, громко произнес:
- Сержант Булат Файхуддинов, спецподразделение "Стрела"! - А потом, понизив голос, добавил: - Возьмите к себе, товарищ капитан… возьмите, мочи моей больше нет…
Они сидели за столом, и Булат Файхуддинов, татарин из Прикаспийска, рассказывал историю своей жизни. Как призвали его в девяностом и отправили служить под Курск, в десантную дивизию, как осваивал воинскую науку, как били его "старики" в сортире, как прыгнул с парашютом в первый раз, как дослужился до первой лычки, а потом и до второй, и получил законное право почесать кулак о морды новобранцев, как попал он в Югославию с российским миротворческим отрядом, как заработал осколок под ребра и пулю в колено - еще чуть-чуть, и был бы инвалид! - как четыре месяца провалялся в Смоленском военном госпитале, как заново начал ходить, а когда бросил костыли, написал заявление на сверхсрочную, и взяли его, как способного и нюхнувшего пороха бойца, в "Стрелу". Правда, дальше учебной роты он не пошел, разогнали "Стрелу" в девяносто третьем, но научиться успел он многому и год провел в Москве, выносил забияк из разных кабаков и охранял какого-то важного депутата. Потом у депутата ему обрыдло, вернулся в Прикаспийск, на родину, и выяснил, что город после ликвидации военно-морской базы как полумертвый, ни работы нет, ни даже деловых, к которым стоит в охранники наняться - если, конечно, тех не считать, что наркотой промышляют. Уехал в Ата-Армут, дрался на рингах, где идут бои без правил, и после одного такого сражения Таймазов его и подобрал. Впечатлился тем, как Булат разделал одного могучего узбекского пахлавана! Теперь у Тайм-аута служит, третий год пошел, бабки - приличные, тоска - смертная… День сидишь за дверью кабинета, вечером - в закрытый клуб, тот же кабак-бордель, но для начальства, потом в коридор, к спальне, стоишь там, слушаешь, как пьяный Тайм на новой бабе пыхтит, а как отпыхтит и заснет, можно отдохнуть в комнате рядом или к себе уехать. С утра - все то же… ни личной жизни и вообще никакой… Одна радость, голодные бабы и девки выпрыгивают из эмирской спальни - пыхтеть-то он горазд, а толка чуть… Тоска! Ни чести, ни славы, ни настоящей драки и никакого морального удовлетворения…
- Ты почему эмира Тайм-аутом зовешь? - поинтересовался Каргин, дослушав историю до конца. - Созвучно с Таймазовым, что ли?
- Созвучно, - подтвердил Булат. - А еще до баб охоч, однако не по своим возможностям. В постели часто тайм-аут берет.
- Ну-ну… Значит, говоришь, в "Стреле" служил, в учебной роте? А командовал кто у вас?
- Капитан Нефедов. А всем учебным центром - майор… майор… фамилию вот не упомню, потешная такая…
- А ты, сержант, напрягись, вспомни, - посоветовал Перфильев.
- Толстиков или вроде Топтыгин… Нет, Толпыго! Он, Толпыго, товарищ капитан!
- Какой из себя?
- Большой, крупный, корпусом на медведя похож, а рожей - на гориллу. Силища в нем, мать!.. Ломы гнул, хочешь о шею согнет, хочешь о колено… Еще потрепаться любил… ну, изречения там всякие, пословицы да поговорки…
Каргин с Перфильевым переглянулись - парень, похоже не врал.
- Что говорил он, помнишь? Ну-ка, приведи примеры.
Булат расплылся в улыбке.
- Что-что, а этого не позабудешь! Честь отдают не морде, а погону, говорил! Сержант - лучший друг человека, говорил! Шнапс отдельно, патроны отдельно, говорил! А еще, на стрельбах, зимой, глотнет бывало из фляжки, прищурится и скажет: сироп от кашля, если не очень усердствовать, причиняет верность глазу и твердость руке!
- Все правильно, - молвил Каргин. - Правильно, но все же… - Он приподнял бровь и посмотрел на Перфильева.
- Все же придется доказать, что ты у нас не засланный казачок, - уточнил Влад. - Три года эмирчику служишь, под дверью сидишь, бабцов его трахаешь, деньги берешь… Так и так, он твой благодетель!
Смуглое лицо Булата потемнело.
- Обижаете, товарищ капитан!
- Не обижаю и обидеть не хочу. Ты в наше положение войди: что нам думать? То ли ты "стрелок"-сержант, свой до последнего патрона, то ли из эмирских холуев… Люди меняются, парень! А тут еще наших украли… И дело у нас тут щекотливое… Доказательства нужны!
- Доказательства… - повторил Булат. - Ну, будут сейчас доказательства!
Он наклонился, пошарил в сумке, что валялась у ног, и вытащил видеокассету.
- Вот!
- Что на ней? - спросил Каргин. - И откуда взял?
