– Давайте приступим, сеньор. – Сипло пробормотал один из контрабандистов. На взгляд Рафаэля, Алиша привела слишком мало людей. Вывезти из древнего схрона золото, оставив с носом храмовников, их точно не хватит. Не говоря о том, что вокруг не видно ни одной повозки.
– Как только откроете тайную дверь, мы немедля примемся за дело. – Еще один возбужденный голос. Сухопарый старичок возбужденно сверкает глазами.
Остается лишь пожать плечами. И, позаимствовав у одного из иштвадийцев магический светильник, отыскать знакомую темную плиту, а на ней – символ Сокрытого Ока.
Зачарованная дверь поднялась вверх. Первым вперед рванулся тот самый старичок. Изнутри раздался полный сдавленного ликования вопль. Вскоре к нему присоединились восхищенные возгласы остальных. Алиша наградила чарующей улыбкой.
Подавив вздох, Рафаэль протянул хозяйке Жасминного дома руку, чтобы ввести ее в тайный схрон.
– Пусть тебя не смущает внешность Низара. Он один из лучших знатоков древностей во всем Порто-Маре.
Знаток древностей? Как любопытно…
Внутри царит удивленное оживление. Наверняка кто-то из ворвавшихся успел засунуть в карман пригоршню древних монет. Впрочем, на фоне свалившегося на них сокровища, вряд ли эта потеря так уж фатальна.
– Наша находка бесценна, госпожа! – Приглушенным голосом прошептал Низар. Глаза старичка возбужденно сверкают. – Позднекематхийское золото, да еще в столь блистательном состоянии… Это… Это…
Бедняга больше напоминает сумасшедшего ученого, чем контрабандиста. Пока остальные предвкушают красивую жизнь и пытаются незаметно сунуть за пазуху пару монет, он восхищенно таращится на собранное вокруг богатство. И явно помышляет не о роскоши.
Закипела работа. Вопреки опасениям, собравшиеся оказались куда более ушлыми ребятами, чем можно подумать. Вместо громоздких телег они притащили к обрывистому берегу несколько лодок. И теперь на канатах спускают богатства вниз, где их уже принимают сдуревшие от бесконечного потока золота мореходы.
– Скажи-ка, почтенный. – Вмешался Рафаэль, оттащив Низама от созерцания очередной золотой статуэтки. – Можешь дать совет об одном древнем украшении?
– Мои познания всецело к услугам господина. – Проблеял старичок, глядя на него обожающим взглядом.
– Не так давно мне попался в руки любопытный предмет. Серебряная диадема эльфийской работы. Лепестки аквилегии и бриллианты. Тебе, случайно, не доводилось…
Вопрос он задать не успел. Низам разразился дребезжащим смехом.
– Прости, господин! – Взвизгнул старикан, увидев, как сошлись к переносице брови Рафаэля. И согнулся в поклоне, чудом не подметя бородой древние камни.
– Полно! Я и не думал сердиться. Просто расскажи, что вызвало твой смех.
– Надеюсь, ты заплатил за эту подделку не слишком много, господин.
– Подделку?
– Конечно. В прежние времена я на такие насмотрелся не раз и не два. То, что ты описываешь – легендарный венец аквилегий, олицетворение власти владык Акмилариа. Многие глупые неумехи пытались по древним описаниям сделать что-то подобное – и нажиться на охочих до редкостей богатеях. Многие закончили жизнь на морском дне, прикованные к пушечным ядрам.
Рафаэль задумчиво хмыкнул, но от дальнейших вопросов воздержался. Низам наградил его сочувственным взглядом. И, убедившись, что господин потерял к нему интерес, вернулся к созерцанию золотых побрякушек.
Если Кематху считают седой, но реальной историей, то Акмилариа – отголосок легенд столь древних, что иные вообще сомневаются в ее существовании. Древнее царство эльфов, существовавшее совсем уж в незапамятные времена. Царство, сокрушенное жестокими захватчиками, которые тьма знает сколько тысячелетий назад основали на руинах поверженных врагов собственное государство. То самое, которое ныне и именуют Кематхой.
Означает ли это, что эльфийка… От мысли о том, из какой древности явилась фрейлина Шерхеи, закружилась голова. Или просто совпадение? К слову сказать, последней правительницей Акмилариа была легендарная Каристилиэль, о которой…
Впрочем, как ни копался Рафаэль в памяти, не вспомнил ничего, кроме нескольких дурацких преданий. Означает ли это, что древняя владычица жива и поныне – и он вернул ей древнюю фамильную ценность?
Если они встретятся еще раз – это не составит труда выяснить. Непохоже, чтобы эльфийка так уж хорошо владела собственным лицом. Можно «случайно» назвать ее по имени, и тогда…
И тогда, шепнул ядовитый внутренний голос, ты запросто можешь нажить себе такого врага, что дурацкая интрижка с Лаурой и заигрывания с Алишей покажутся детским лепетом. Одной тьме ведомо отреагирует древняя царица, если поймет, что оберегаемая тайна раскрыта.
В лучшем случае – Рафаэль ошибается, и тогда он просто выставит себя идиотом. В худшем – получит непредсказуемую реакцию на излишнюю осведомленность. И еще более непредсказуемые последствия. Пожалуй, лучше не бередить седые тайны. Во всяком случае – без твердого понимания, что делает эльфийка в свите Шерхеи и каковы ее цели.