Они нашли друг друга. И, вопреки безразличию взрослых, вместе рвались к лучшей судьбе. И все было замечательно! Благодаря Горацио, они могли время от времени изучать магические книги из гильдии. Селестин знает кое-что об астрологии, сакральной геометрии и древней магии. Корине же повезло отыскать в чулане отцовской аптеки записи прадеда, баловавшегося темной магией. Все шло отлично. До этой треклятой дуэли.
Если Альварес начнет – а он начнет! А не он, так взбалмошный Флорес со слов все того же Альварес! – болтать о том, что Хуан применил колдовство, компаньон либо бросит ему вызов и погибнет… Либо превратится в отверженного без имени и чести. И тогда даже их оставшаяся троица будет вынуждена сторониться его, чтобы тяжесть позора не придавила и их репутации.
– Почему ты не хочешь договориться с этим кра… – Корина осеклась. Кажется, она собиралась сказать «красавчиком». Тогда Хуан точно взбеленился бы.
– Я не хочу с ним договариваться, потому что хочу его прикончить. – Злобно рыкнул здоровяк.
– Пусть так. – Пожала плечами Корина. – Тогда в чем проблема? Совершенно необязательно использовать для этого шпагу. Есть и другие способы.
– Бездна с этой треклятой дуэлью, пусть даже вы и поставили на уши весь город. – Сеньор Мартин Альварес демонстративно встряхнул салфеткой.
Просторный зал наполнен льющимся в высокие окна светом. Рафаэль благоухает лавандовым мылом. Белоснежная накрахмаленная рубашка сияет первозданной чистотой. Идиллию нарушает лишь неприятный запах целебного бальзама, исходящий от украшающей левую ладонь повязки.
Благородное семейство собралось за длинным обеденным столом. Мартин восседает во главе, словно древний царь, готовый карать и миловать. Правда, напоминающий колобка толстячок с зажатой в пухлой ладошке вилкой, как ни пытайся, не вызывает того благоговейного ужаса, который столь отчаянно тщится внушать окружающим.
– Я прекрасно помню свои молодые деньки, так что удивлен не столько фактом побоища, сколько отсутствием трупов. – Сварливо продолжил хозяин Замка Фей. – Но, бездна и пять ее хозяев, для чего же было посреди ночи покидать город?
Рафаэлю исполнилось всего десять лет, когда получивший титул главы рода отец – Мигель Альварес – отправил его в Замок Фей к родному брату. Замок, что застыл на нависающем над яростными морскими волнами скалистом утесе, всегда принадлежал их семье. И, наверное, мог бы стать прекраснейшим местом в мире – если бы его хозяин не полагал, будто мир истинного идальго должен состоять лишь из дуэлей, попоек и задранных юбок служанок.
– Я заключил пари, сеньор. – Смиренно отозвался Рафаэль, задавив непрошенное раздражение. За последние десять лет Мартин не раз отправлял его на свидание с розгами за попытку обойти запрет отца. Что и говорить, симпатий в адрес родного дяди это совсем не добавило. Хотя, наверное, могло быть и хуже.
– Пари?! – Эхом повторил Мартин. – Какое еще, бездна подери, пари?!
Рядом ядовито хмыкнул Родриго. Видимо, тоже припомнил дурацкую сцену в таверне. Какой только демон его потянул за язык? Даже вспоминать тошно, как он паясничал перед такими же набравшимися сангрии приятелями.
– Наш общий друг усомнился, что я решусь проделать путь до замка ночью – решил, что я испугаюсь лесной нечисти. – Поведал Рафаэль. В нос ударил восхитительный запах жаркого. Чопорный слуга в роскошной ливрее как раз поставил перед ним серебряную тарелку, на которой громоздится источающее аромат дорогих специй мясо с овощами.
Сеньор Мартин красноречиво поднял глаза к потолку. Появление гастрономического шедевра его настроения не улучшило. Во всяком случае – не настолько, чтобы позабыть о дурацкой выходке воспитанника.
– Просто прекрасно, не правда ли? – Ядовито осведомился он у восседающей напротив дородной супруги.
– Вы слишком попустительствуете пьяным выходкам своего подопечного, сеньор. – Невозмутимо отозвалась сеньора Рамона. – Неудивительно, что он выкинул подобное. Лишь чудо, что на этот раз не произошло ничего непоправимого.
– Не могу не согласиться. – Подал голос хранивший доселе молчание Карлос.
Еще один достойный сын дома Альварес, приходящийся Рафаэлю троюродным дядей. Мощный, крепко сложенный аристократ с вечной угрюмостью на лице. В былые годы он, к вящему неудовольствию Рафаэля, добровольно стал его наставником. Впрочем, причиной нелюбви стали не попытки вколотить в подопечного знание этикета и прочих светских премудростей.
Именно Карлос, словно настоящий цепной пес, всегда бдительно следил за кругом интересов племянника. И с непонятным тому рвением пускал в ход розги каждый раз, когда сын Мигеля пытался проявить интерес к запретному.