Я вздохнула, теперь многое становилось понятным. Мой отец эмпат, он прекрасно видел, что мама влюбилась в него. С такими способностями легко увлечь молодую девушку, увести ее из семьи.
Со стороны Дирка раздался громкий вздох, я вскинула на него глаза и поймала странную смесь чувств: облегчение, обиду, высокомерие, любопытство и расположение. Объяснить такие перепады в отношении к себе пока никак не могла, голова закружилась после всего пережитого, потому прижала ладонь к глазам, стараясь отгородиться от яркого освещения комнаты, где, как только опустились сумерки, вспыхнули магические светильники.
— Думаю, пора Кетрин отправить отдыхать, — произнесла Ингрид, поняв мое состояние.
— Разумно, — отозвался Дрегас. — Мы с Дирком вылетаем в столицу, хочу расспросить Торонта лично.
— Он только завтра к вечеру туда доедет, — возразила ему супруга.
— Я подожду его там, заодно расспрошу слуг, друзей, просмотрю документы в его комнатах. Кроме того, будет очень интересно заглянуть в его городской дом. Мне никогда в голову не могло прийти, что друг детства мог так отнестись к моей жене. А теперь в свете новых обстоятельств буду расследовать это дело как покушение на меня лично. — Ингрид попыталась что-то возразить, но Дрегас ей не позволил. — Наш ребенок — наследник империи, он приравнивается к личности императора.
С этими словами драконы вышли из комнаты, тепло пожелав нам спокойной ночи. Если верить сказанным на прощание словам, опасности оставаться одним без мужчин в Орлином гнезде не было. Старейшины уверены в том, что император с младшим братом остались с нами, а о моих подозрениях знали только мы четверо.
Как я ни старалась услышать звуки ночного полета драконов, ничего не получалось. Что бы там ни говорили о моей маме, я пошла в отца, переняв его способности к эмпатии. Слух и обоняние, чем так славились драконы, мне не передались, была лишь способность чувствовать чужие эмоции. От подруги приходила волна сочувствия и понимания. За это время мы стали очень близки, потому что Ингрид искренне ко мне привязалась, а я ее полюбила всей душой за твердый характер и прямоту.
Ингрид помогла добрести до моей комнаты, оставила на столике рядом со мной зажженную свечу и кувшин с водой на тот случай, если захочется пить. Она сама не своя была от полученных сведений, ей тоже требовалось побыть со своими мыслями, осознать предательство друга семьи. А вот мне просто необходимо было подумать о маме, покопаться в воспоминаниях. Ингрид права, неужели ни разу в жизни у меня не возникло и тени сомнений в том, кто на самом деле моя мама?
Я прикрыла глаза и постаралась вспомнить очень подробно весь облик родного человека, то есть дракона. Вот ее тонкие кисти рук, сноровисто стряпающие нам еду на крохотной кухоньке, а вот она стирает белье, причем так, будто всю жизнь этим занималась. В доме всегда было чисто и опрятно, пусть обычные стены просто побелены, зато все сверкало чистотой. На окнах расшитые занавески — этим могу гордиться я, мне всегда нравилось заниматься уютом. Простая скромная ткань превращалась в сады с разноцветными птицами, деревьями. Дощатый пол вымыт дочиста, под ногами лежали рукодельные половички и дорожки — их мы вязали вместе с мамой. Мы жили вдвоем, а потому следила за порядком в основном я, пока мама работала на фабрике гномов.
Но как я ни старалась, не могла вспомнить ничего, что бы навело на мысль, будто я могу быть дочерью дракона. Кроме тех книг, по которым меня учили читать, даже вспомнить не о чем.
Внешне мама только по росту напоминала дракониц — все женщины этой расы, которых мне довелось видеть, были такие же высокие, с хорошей фигурой. Только если во взгляде аристократов сквозило неприкрытое пренебрежение к другим расам, то от моей мамы каждый человек всегда мог услышать приветливое слово. Ну никак ее образ не вязался с тем, который ассоциировался у меня с драконами.
И еще больше вопросов возникало при мысли о моем отце. Кто он? Где он? Почему на самом деле мама ушла от него, если настолько сильно любила, что даже покинула свой род?
— Хватит так вздыхать, — раздался рядом со мной голос богини.
Распахнула глаза и встретилась с золотым блеском глаз, азарт по-прежнему плескался в ее взгляде, а на губах играла довольная улыбка. Я чуть не умерла, а она веселится.
— Меня сегодня пытались убить, — медленно произнесла я.
— Пытались, — радостно кивнула она в ответ.
— Это ты подстроила? — приподнялась я на локтях и хмуро посмотрела на нее.
— У меня на тебя были другие планы, — легко отмахнулась от моих обвинений она.
— Но ты знала, что это произойдет, — с обвинением в голосе произнесла я.
— Ты сама хотела трудностей, — еще шире заулыбалась Судьба.
— Вовсе не этого я хотела! — подскочила на кровати и весьма недовольно уставилась на богиню, начисто игнорируя тот факт, что в любой момент она может ко мне повернуться своим вторым лицом.
