Иршана с помощью магии, подаренной ей богиней, распутывала плотный кокон, в который меня упаковал Торонт. С каждым вдохом в мои легкие все больше поступало свежего воздуха, восполняя мои силы. Паутина мага, опутавшая меня с ног до головы, перекрыла потоки жизненных сил, а потому я не могла черпать поддержку извне, и приходилось бороться с этой напастью самостоятельно, истощая собственный организм. Разумеется, оказавшись перед выбором жизни и смерти, мое тело старалось избавиться от нагрузки — беременности, так что угроза выкидыша, спровоцированного собственным организмом, была более чем реальной.
Я вдыхала жизнь и выдыхала смертельную опасность. С каждым вздохом мне становилось лучше. Дрожь тела прекращалась, сознание начинало вновь привычно отмечать звуки вокруг, сил прибавлялось. Неожиданно почувствовала липкий пот, стекающий по коже. Кажется, привычное восприятие мира возвращалось, кожу больше не обжигал теплый воздух комнаты, а рядом ощущалось неподдельное беспокойство за мое состояние, исходящее от друзей. Даже Дирк сильно переживал за меня, его чувства выделялись особенно ярко. Лежа с закрытыми глазами, я точно знала, где он сейчас находится.
— Молодец, девочка, ты справилась, — раздались теплые слова целительницы. — Теперь тебе нужно отдохнуть, и больше не подпускай к себе этого нехорошего человека.
— Не могу поверить, что в этом виноват Торонт, — потрясенно проговорил Дрегас.
— Я не знаю имя мага, но можешь не сомневаться, что этот человек использовал свой дар во вред Кетрин, — уверенно ответила Иршана.
— Но зачем? Почему? — удивлялся дальше Дрегас.
— Он ненавидел ребенка, потому что считал, что я Ингрид, — внимательно посмотрела на дракона, стараясь донести до него свою мысль.
— Ингрид, — крепко обнял за плечи свою жену Дрегас.
— А мне все ясно, — вклинился в разговор Дирк. — До сегодняшнего дня я тоже верил Торонту, но его визит вместе со старейшинами в Орлиное гнездо, а затем то, что он сделал с Кетрин, принимая ее за твою жену, говорит однозначно об одном: твой друг — предатель. И я сильно подозреваю, что невозможность Ингрид выносить тебе наследника все это время дело рук целителя. Кто еще мог спокойно влиять на состояние беременной женщины, которую охраняли от любых воздействий, как магических, так и обычных? Кто прописывал лечение, давал отвары, микстуры и пользовал ее все это время?
— Но это лишь догадки, — упрямился Дрегас.
— Иршана, посмотри вот этот листок, — вместо ответа Дирк протянул целительнице кусок бумаги, где написал рецепт Торонт. — Что скажешь?
— Трутьянка, хвольт, дирната, валерьянка и лиска. Эти травы сами по себе очень хороши, но для кого они прописаны? — вопросительно посмотрела на младшего из братьев целительница.
— Торонт прописал это Кетрин, когда девушку стошнило на его мантию, — с усмешкой на губах ответил ей дракон.
— Бездна, — ужаснулась Иршана. — Ты это пила?
— Нет, — мотнула в ответ головой я.
— Это хорошо, — одобрила мой поступок Иршана. — Травки сами по себе хорошие, и в принципе с натяжкой можно их прописать как противорвотное, но в таком сочетании они стимулируют очищение организма от плода, заставляя матку женщины все время находиться в тонусе.
— То есть получается, что если бы Кетрин выпила отвар, то она потеряла бы ребенка? — переспросила Ингрид.
— Совершенно верно, — подтвердила Иршана. — Кроме этого, паутина ускорила бы магически весь процесс.
Молчание повисло в комнате. Дрегас нахмурился, смиряясь в душе с предательством целителя, столько лет бывшим ему близким другом.
— Я правильно понимаю, что это тот маг так поработал над тобой, детка? — неожиданно спросила Иршана у Ингрид.
— Да, — подтвердила это предположение подруга.
Целительница отличалась удивительным нравом, она никогда и никого не осуждала. Только вот сейчас ее всегда лучистые глаза потемнели и стали, словно темные тучи во время грозы. Способность принять своих пациентов такими, какие они есть — удивительная особенность. Ведь в жизни бывают разные обстоятельства, потому обвинять или осуждать легко, а понять, принять, поддержать и помочь — на это душевных сил гораздо больше требуется.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, — посочувствовала Иршана. — Уверена, что можно было спасти и тебя, и ребенка.
— Торонт сказал, что это невозможно, — потрясенно прошептал Дрегас.
Ответом ему было многозначительное молчание. Я старалась не смотреть на поникшую пару, мне было их жаль до самой глубины души. Дрегас прижимал к себе Ингрид, уткнувшуюся в его широкую грудь. Нет, она не плакала. Наверное, свой лимит слез она уже израсходовала еще тогда, когда поняла, что никогда не сможет стать матерью. Теперь же они переосмысливали обстоятельства, к ним пришло понимание, что это не просто несчастья случались с Ингрид, не позволявшие ей выносить наследника, а планомерная работа Торонта.
