Лютый, так же не говоря ни слова, завёл машину и рванул с места. Несколько минут прошли в полной тишине.
Лютый следил за ровным серым полотном дороги, сосредоточенно смотрел вперёд. Но его взгляд самовольно уплывал в сторону Маши, сидящей с идеально ровной спиной, вытянутой словно по струнке.
Надо было следить за дорогой, но Лютый цеплялся за взглядом за каждый взмах пушистых ресниц и зависал на пухлых губах Маши, которые она прикусывала, нервничая.
Ей пришлось пережить перестрелку, довольно хлёсткую и жаркую, даже у него самого пульс подскочил и сердце зашлось в ускоренном ритме, а что говорить про девочку, непривычную к такому?
В очередной раз Лютый перевёл взгляд на Машу, а она в ответ вскользь посмотрела на него, часто дыша, с блеском в глазах.
Ругнувшись, Лютый внезапно крутанул руль вправо и резко тормознул, бросив автомобиль на пыльной обочине дороги.
Маша даже не успела спросить, что случилось и сказать что-то против тоже не смогла.
Лютый мгновенно отщёлкнул ремень безопасности, которым была пристёгнута Маша, и притянул девушку к себе. Он обхватил её за плечи, одна рука резко взметнулась вверх, впившись в тёмные локоны, зафиксировав голову Маши так, чтобы не смогла увернуться от поцелуя.
Лютый принялся целовать Машу напористо и жадно, почти насилуя её рот своим, глубоко тараня языком, почти задыхаясь и едва не сгорая до основания.
Рассудок пылал в огне желания и страсти. Лютого подстёгивал адреналин, ещё бушующий в крови, не остывший и будоражащий.
— Машка, какая ты вкусная, ошизеть просто! — прохрипел в распахнутые губы и вновь начал целовать безудержно.
=24=
Маша уже сидела верхом на его коленях. Лютый отщекнул крепление, оттолкнулся пяткой от пола и отодвинул сиденье назад, до максимума. Ему было плевать на временные ограничения и неудобства.
Сейчас всё было удобно и доступно. Его пальцы проникли под ткань кофточки и прочертили дорожку мурашек по горячей коже Маши, вдоль границы трусиков.
Тех самых бабушкиных парашютов, как иронично назвал их Лютый. Белые, плотные хлопковые трусики, прикрывающие всю попу Маши. Не трусы, а убийство желания — так он считал раньше, привыкший к тому, что девушки демонстрировали своё тело — выгоднее и откровеннее, а не прятали его под одежду.
Но с Машей всё было иначе, и даже эта ткань, плотно прилегающая к ягодицам, заставляла Лютого фонтанировать нетерпением и фантазировать о том, что же находится под ними. Его переполняло предвкушение и, кажется, впервые в жизни его нетерпение было настолько острым, почти болезненным и причиняло неудобство.
Поцелуй перетекал из одного в другой. Они становились всё жаднее и откровеннее, руки ещё более нетерпеливо пытались справиться с одеждой Маши. Но потом он резко притормозил, поняв, что устроить в машине первый раз для невинной девушки не есть хорошо.
Он притормозил, но Маша продолжила его целовать, словно пьяная. Лютый со стоном придержал девушку за плечи.
— Машунь, притормози. Здесь мотель недалеко, пять минут. Пять минут пути… — с этими словами он насильно ссадил Машу и пристегнул её.
Через миг авто сорвалось с места, стирая покрышки об асфальт. Лютый гнал машину, как на пожар. Если быть точным, то его кровь и в самом деле стала огнём, жадным и бесперебойным, уничтожающим все разумные мысли, подавляя их только одним желанием — плотским и исконно мужским.
Тормознув авто возле мотеля, Лютый выбрался из машины и помог вылезти Маше. Его до сих пор вело в сторону от желания, но на дне глаз Маши он успел разглядеть крохотные искорки сомнения и пробуждающегося здравого рассудка. В его силах было и придержать коней, и спустить их галопом. Он выбрал второе и жадно зарылся пальцами в волосы Маши, прижал её к внедорожнику на парковке и начал целовать так, чтобы девушка окончательно поплыла, сдавшись…
Так и случилось. Между поцелуями он услышал сдавленный, сладкий стон и потащил Машу за собой. Он не разбирал дороги и почти не помнил, как снял номер и заплатил администратору, как поднялся на второй этаж и отомкнул ключом дверь номера.
Двухместная кровать, окно, торшер, столик, кресло…
Лютый отметил это механически, оценив обстановку номера, но не отметив деталей.
Не разрывая поцелуев, они продвинулись вглубь номера, сцепляясь пальцами за право первым снять, сорвать друг с друга одежду. Лютый старался контролировать ситуацию, но тем не менее, зацепился носком ботинка за ковёр и рухнул на кровать. Вместе с Машей. Но вовремя успел выставить вперёд ладони, чтобы не рухнуть на девушку всем весом своего тела. Однако их тела соприкоснулись и на месте столкновения проскользнула тёмная искра, заставившая их взаимные чувства искрить ещё сильнее, обжигая, волнуя кровь.
Поцелуи стали совсем жадными, с укусами. Лютый впервые, пожалуй, целовался так много и растягивал прелюдию. Обычно, с любой другой девушкой он перешёл бы к главному и наслаждался откровенной близостью, на грани приличий.
