А я все жду, что он на меня рявкнет. За то, что упустила время. Не сказала ему всего сразу! Но…
– Все. Тише, малыш. Тише. Лучший доктор уже выехал. Машина будет через несколько минут. Не бойся. Ее осмотрят сейчас лучшие специалисты. Все будет хорошо.
Он сам протягивает мне мою верхнюю одежду.
С трудом застегиваю джинсы дрожащими руками. Путаюсь в кофте.
Наконец я готова. С улицы слышен сигнал машины.
Женя подхватывает собранную сумку и Раю на руки.
Благо, малышка не проснулась и испугаться еще не успела! А вот меня всю трясет.
– Все будет хорошо, – шепчет Солодов, обнимая меня уже в машине.
И как же мне хочется верить его словам!
– Собираем все анализы.
Нас встречают уже во дворе клиники.
Доктора явно выдернули из дома. Возможно, даже из постели. Он окидывает уже проснувшуюся и перепуганную Раю быстрым взглядом.
Устало трет глаза.
– Все будет хорошо, малыш, – шепчу, дрожащим голосом, стискивая ее руку.
– Мы рядом.
Сама не замечаю, как с губ срывается это самое « мы».
– Конечно, хорошо!
Солодов улыбается.
– Ты ведь у нас храбрая и сильная малышка! Да?
Глаза Раи становятся огромными, как два блюдца. В них плещется страх. А у меня… У меня просто ноги подгибаются.
Приходится вцепиться в руку Евгения. Иначе так бы и растянулась прямо во дворе больницы!
– Ничего страшного, – уверяет доктор, протирая очки. – С такими красавицами вообще никогда ничего страшного не происходит. Да, малыш? Ты же у нас красавица. И умничка. Все пройдет хорошо.
Нам выделяют отдельную маленькую палату.
Рядом с операционной.
У Раи берут анализы, а я держу ее за руку мертвой хваткой.
– Это не страшно. Представь себе, что это такое приключение, – Солодов наклоняется к малышке. Забалтывает ее. Гладит по голове, пока я сбивчиво рассказываю про ее диагнозы и болезни, раскладывая на столе перед доктором выписки и карточки.
– Ну, что могу сказать. Операция необходима, – он потирает переносицу.
– Хорошо, что не затянули до последнего. На таком этапе шансы прекрасные. Причин для волнений нет.
– Ты просто заснешь сейчас, малыш, – шепчу, наклоняясь над малышкой.
Глажу по волосам.
– Просто заснешь, а дядя доктор починит твое сердечко. Мы так уже делали. Это не страшно. И не больно. Зато проснешься ты уже совсем здоровой.
– Дядя доктор волшебник?
– Да, малыш. Да.
Шепчу, еде сдерживая слезы.
Время теряется. Пропадает.
Может, проходят минуты. А, может, часы, пока Раю отвозят в операционную.
– Все будет в порядке, – Солодов стискивает мои плечи.
Мы так и остаемся в маленькой палате. Здесь будет дожидаться итогов операции.
– Это лучший врач. Он творит чудеса. Все будет хорошо, Таня! Поспи пока. Или прими душ. Операция не закончится быстро.
Естественно, ни о каком душе и речи быть не может.
Глаза разъедает горькими слезами.
Как на иголках, расхаживаю из угла в угол. Даже кофе, который приносит Солодов, и тот выпить не могу.
Проливаю на себя половину стаканчика, успевая обжечься, прежде, чем понимаю, что это совсем бесполезная затея.
Руки дрожат. Меня всю колотит.
– Может, мятный чай? Таня. Тебе нужно успокоиться!
– Нет, – отрывисто качаю головой. – Не смогу.
Вытягиваю вперед свои трясущиеся руки.
Да меня и внутри колотит ничуть не меньше. Зубы стучат. Глотка сделать не смогу. Горло сводит спазмом.
Час. Второй.
Кажется, за это время я сойду с ума или поседею!
Но операция все длится, накаляя мой нервный порог до предела. Никто к нам не выходит. Пусть бы сказали хоть что-нибудь!
– Присядь хотя бы.
Солодов ловит меня за руку.
– Ты тоже. Должна быть сильной. Ради малышки. Не изматывать себя. И ради ребенка. Тань.
Его руки успокаивают. Горячие, в отличие от моих. Совершенно ледяных.
Но я не могу усидеть на месте. Да я даже стоять, и то не могу!
Кажется, проходит целая вечность!
За окнами давно уже рассвет.
– Операция прошла успешно.
Наконец в палату входит измученный доктор.
– Малышка проспит скорее всего, до вечера. Ну, и нужно будет остаться. Понаблюдаться пару дней. Максимум, неделю. У нее крепкий организм. И прошлая операция дала неплохие результаты. Надеюсь, больше вам не придется с ней лежать по больницам. Но наблюдение необходимо. Особенно, первое время.
– Спасибо, – выдыхаю омертвелыми губами.
– Спасибо вам…
Ноги в один миг становятся деревянными.
Как будто из меня выкачали все силы.
Почти доползаю до уборной.
Захлопываю за собой дверь. Тяжело прижимаюсь спиной к кафельной стене.
Теперь меня прорывает. По-настоящему.
Ноги не держат. Во всем теле иголки и дикая слабость.
Не замечаю, как просто съезжаю на пол.
Обхватываю лицо руками и начинаю рыдать.
Громко. Взахлеб. Напряжение и страх за малышку, которые не давали мне покоя все эти месяцы. Сейчас прорываются, как огромный нарыв.
Меня трясет.
А я не могу остановиться!
– Таня. Таня, открой!
Слышу хриплый голос Евгения.
Он нервно барабанит пальцами в дверь.
– Открой!
А я… Я с места сдвинуться не могу!
Все тело сотрясают дикие рыдания. До спазма. До икоты.
Сижу и реву, обхватив голову руками.
– Таня. Все позади. Малышка будет жить! Не просто жить! Она будет здорова! Слышишь! Будет, как все дети. Бегать. Гулять. Все закончилось!
Но от его слов истерика не проходит.
