Резким движением вынимает полы из штанов и оголяет натренированный торс, а у меня ноги подкашиваются от красоты этого литого тела, которое мне так часто являлось во снах. Опять глаз цепляется за вязь татуировки, две строчки, написанные каллиграфическим почерком на незнакомом языке.
— Что ты делаешь? — наконец, нахожу в себе силы задать вопрос.
— Как я и сказал, у нас с тобой прекрасно получается понимать друг друга лишь в горизонтальной плоскости. Твое тело умнее, оно откликается, чувствует.
Сердце бухает в груди, когда Аслан делает шаг в мою сторону. Каждое движение вызывает игру литых мышц, которые перекатываются под темным бархатом кожи.
Останавливается в шаге от меня, смотрит своими золотисто-карими омутами. А я не могу глаз оторвать от этого лица, высеченного из гранита.
Вид мужчины рождает во мне что-то чувственное, тягучее, но страх подстегивает, и я иду на попятную, пытаюсь договориться.
— Аслан… — выдыхаю его имя, — послушай…
Наклоняет голову и делает жадный вдох рядом с моими влажными волосами, которые приятно пахнут цветами. Ему нравится мой запах. Чувствую это.
— Повтори. Назови по имени. Снова.
Распахиваю глаза широко. Я ничего не знаю об этом мужчине. Разве что чувствую, что он опасен, как бешеный хищник, спущенный с цепи. Его тело одни сплошные мышцы. Я даже не знаю, где можно так подкачаться.
Шах, скорее, напоминает воина, который часами упражняется с оружием, становясь опаснее режущего насмерть клинка.
Прикусываю губы. Упрямство у меня в крови. Мама еще частенько ругала за то, что я никогда не прогибалась ни перед обстоятельствами, ни перед людьми, за что и огребала.
— Мое имя. Полина. Хочу, чтобы произнесла.
Опять проговаривает Шах и в голосе уже явственно слышно возбуждение. Это пугает. Будоражит. Заставляет кровь кипеть. Жуткий он сейчас, но невероятно красивый. Нечеловеческая внешность. На грани божественной красоты и дьявольского уродства.
— Аслан, все, что происходит…
Делаю шаг назад, пячусь, подстегиваемая желанием бежать, спасаться, быть как можно дальше от этого огненного мужчины.
Но он не отпускает, надвигается, мы словно две змеи, застывшие в танце под чарами факира. Я парализована этим мужчиной, дезориентирована.
— А что такого происходит, Журавлик?
Задает вопрос, а я понимаю, что добегалась, упираюсь в дверь, осознаю, что я в западне. Мышеловка захлопнулась, а глупый зверек пойман.
Бросаю взгляд в сторону. Ищу лазейку. Осознаю, что я загнана мужчиной, который разгорячен и явно хочет нечто большее, чем просто разговор по душам…
Пальцы мягко тянут за мои влажные пряди, сексуальная улыбка на порочных губах.
— Я… я тебя не понимаю, Аслан… Ты выкрал меня, притащил сюда. Мне здесь все незнакомо, и ты… я не знаю тебя… чего ожидать… я боюсь…
Признание дается легко, а мужчина ставит руку на стену, наклоняет голову и смотрит. Молча. Наблюдает за мной. Между нами определенно что-то происходит на ином уровне. Притяжение. Тяга…
Но. Я не намерена сдаваться. Не так. Не сейчас. Я не девка, которую он может использовать по прихоти…
— Отпусти меня… я хочу вернуться домой.
— Куда домой? — приподнимает бровь, продолжает наматывать мои длинные локоны на палец, окутывает своим запахом, терпким, пьянящим, но я сжимаю пальцы в кулаки настолько сильно, что, вероятнее всего, оставляю следы полумесяцев на внутренней стороне ладони.
Сейчас эта боль отрезвляет.
— В твой городок или в столицу? Чтобы продолжать работать по барам и терпеть приставания всяких уродов, которые будут задирать тебе юбку по желанию?
Его слова подобны пощечине, и я дергаюсь, толкаю его в грудь, но эту скалу не сдвинешь.
— А ты?! Чем ты лучше этих ублюдков?! Даже сейчас! Ты пришел ко мне… смотришь… обращаешься так, словно я вещь, которую можно попользовать в горизонтальной позиции и выбросить! Чем твое отношение отличается?!
Слезы обжигают глаза, я уже кричу, не выдерживаю напряжения и опускаю голову. Не хочу смотреть в эти насыщенные карие глаза, подпадать под магнетизм.
Потому что проиграю.
Это знаю я и это знает он…
Выдыхаю тяжко. Шах не произносит ни слова и что-то внутри меня ломается и очередное тихое признание пропитывается горечью:
— Я… я просто работала, Аслан… Честно и тяжело. У меня нет богатых родителей, и чтобы учиться в столице, чтобы платить по счетам приходилось идти на самую тяжелую работу начиная от уборщицы и заканчивая посудомойкой… мне просто не повезло попасть тебе на глаза…
Касание теплых сильных пальцев к подбородку и опять я смотрю в эти омуты, тону, а он накрывает ладонью мои губы.
Чтобы молчала. Чтобы больше ничего сказать не смогла…
Сильнее приникает ко мне. Вдавливает бедрами, пригвождает к себе. Останавливается и смотрит в мои глаза, а я ощущаю от его пальцев аромат его туалетной воды, его уникальный запах и голова кружится, только, в отличие от других ароматов, этот не вызывает приступ тошноты.
Наоборот, хочется поглубже вдохнуть, наполнить легкие этим пьянящим ароматом.
Чувства и эмоции входят в противоречие с доводами разума. Умом я понимаю, что такой мужчина, как Шах, привык пользовать женщин, да они и сами растекаются перед ним.
