Мы снова остались на несколько секунд в тишине, глаза в глаза.
— Может, проще не совершать того, за что придется просить прощения?
— Значит, не проще…
…Квартира ему явно пришлась не по вкусу. Харт замер на пороге, осматриваясь в тесном коридоре, но стойко молчал. Потом ему позвонили, и он вообще надолго оставил меня наедине с собой, и я удалилась в спальню.
Ну и что мне тут собирать? Как в командировку на неделю? Или стажировку на месяц?
Пройдя к окну, я вытащила мобильный и набрала Вилму. Та так и не ответила на мое сообщение, но трубку взяла.
— Донна…
— Добрый день. Ты мне не ответила…
— Я закрыла твое дело вчера. Ты разве не в курсе?
— В смысле зарыла? — опустилась я ошалело на кровать.
— В этом варианте ловить уже нечего. Надо думать, что делать.
— И долго думать? — С трудом удалось моргнуть и вообще хоть как-то пошевелиться, потому что это было неожиданно. — Почему ты закрыла дело, даже не спросив меня? — Потихоньку кровь возвращалась к голове. — У меня тоже есть понимание о процессе, и самое верное было бы просить отложить дело…
— Донна, хватит, — вдруг жестко перебила она меня. — Ты сделала все наоборот, а теперь требуешь от меня согласования с тобой? А ты согласовала свое заявление в прессе, прежде чем его делать? Не надо мне говорить об этике.
И она бросила трубку.
— Ты знал, что адвокат подписала за меня бумаги? — подняла я на него взгляд, когда он обошел кровать.
— Да, — он замер, сложив руки в карманы джинсов, осматриваясь. — А у тебя тут уютно.
— Почему не сказал? — проигнорировала я комплимент.
— Хотелось сделать перерыв в... твоих дерганиях, но все равно не вышло, — пожал он плечами.
— Все бесполезно, да?
Я запрокинула обреченно голову и закрыла глаза.
— Почему?
Пришлось вернуть на него взгляд, иначе как бы я сообщила ему без слов, как ненавижу. Только сообщить не вышло. Я снова угодила в бездну, но не такую, как вчера. Сегодня его взгляд немного просветлел, но все равно обжигал холодной решимостью.
— Потому что даже адвоката у меня нет.
— Почему ты не хочешь дать мне шанс?
Мы говорили тихо охрипшими голосами, будто впервые не кричали, и эта тишина, казалось, гладила встопорщенные нервы, давая передышку.
— А ты ни разу не просил. Ты только приказываешь и указываешь.
— А если попрошу?
— Попробуй.
Я смотрела ему в глаза, не моргая. Сейчас это было просто, потому что взглядом он уже просил, едва ли не стоя на коленях. Это внешне все еще смотрел на меня свысока…
— Дай мне шанс.
— А если ты не оправдаешь этот шанс? Тогда что?
Он тяжело сглотнул, прожигая меня напряженным взглядом.
— Тогда отпущу. — Его голос стал еще тише, но не потерял силы. — Дай мне время…
— Две недели.
Мое условие ударило по нему — взгляд дрогнул, глаза блеснули сомнением. Но такие, как Харт, не отступают. Такие только давят на педаль скорости.
— Хорошо. Мои условия такие, — и он опустился передо мной на колени: — Ты перестаешь звонить адвокатам.
— Ну это логично, если ты собираешься сдержать обещание, — сощурилась я. — Еще какие условия?
— Все истерики — мне лично за закрытыми дверями. Для остальных ты — моя женщина, которая пошла мне навстречу и приняла мою попытку все наладить. Мы ездим по родственникам, ходим за руку, дружелюбно улыбаемся в камеры.
— Допустим, — морщилась я.
— И работаю эти две недели только я. Ты берешь отпуск.
— И с чего это? — возмутилась я.
— С того, — припечатал Харт. — У тебя — отпуск.
— А мои условия не хочешь послушать? — скрестила я руки на груди.
— Твое условие и так отличное, — качнулся он ко мне, нависая сверху. — Ты получаешь свободу, если не захочешь ко мне в руки.
Волна озноба прошлась вдоль позвоночника. Ни черта радостного в том, чтобы оставить его в одиночестве после всего, не будет. Он оставит на мне незаживающие борозды от когтей.
— Хорошо, — протянула я ладонь.
Он молча обхватил ее и сжал в своей руке. Ну хотя бы стало понятно, что собраться мне предстоит всего на пару недель.
Никогда себя не чувствовал так, будто живу последние две недели. А источник моего неутешительного диагноза поднялась с кровати и направилась к шкафам.
— А что мне брать? — выглянула из шкафа Донна. — Деловые костюмы, камуфляж для ночных вылазок…
— Оба возьми, — сдавленно ответил я и отвел взгляд. Я что, правда дал ей обещание отпустить?
Идиот. Комната показалась клеткой, в которой захотелось метаться из угла в угол. Но я только отвернулся к окну и прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Это было сложно сделать — квартира пахла Донной, ее жизнью до меня. Заблудившиеся в занавесках нижние ноты ее духов, кофе с корицей и мускатным орехом, васаби… Все здесь ябедничало на ее одиночество — фаст-фуд, дешевый картон коробок для доставки и какой-то медицинский препарат… Верд сказал, что у Донны временами обостряется астма. Наверное, баллончик с ингаляцией. Но я ни разу не чувствовал этого запаха от нее.
— Верд сказал, у тебя астма, — глянул я через плечо.
