— Это точно, — не разделил он моего веселья.
— Что-то случилось? — тихо спросила я, когда Ронни уселась рядом со спящим мальчиком, и мы с Хартом остались одни.
— Ничего особенного. Просто воюем теперь за право мальчишки быть рядом с Ронни.
— И?
— Поехали, Донна, — не пожелал он продолжать разговор. — Нам надо еще посмотреть дом.
— Дом? — опешила я.
Но дальше разговаривать со мной Харт не стал. Он предпочел показать. Дом, который он собирался снять для Ронни и Эрика, располагался в том же квартале, что и его, только ниже. Утопленный в зелени небольшой двухэтажный шале с лужайкой под соснами, верандой и уютной деревянной гостиной. Две спальни располагались на втором этаже, кухня на первом соединялась со столовой. Тут было совсем не так, как у Харта — уют не приходилось выискивать, им дышала каждая деталь.
— Как тут здорово! — улыбнулась я Рону, забывшись.
— Нравится? — вздернул он бровь.
Мы оказались на веранде одни, пока Ронни водила Эрика по второму этажу.
— Очень! — улыбнулась восхищенно. — Ты молодец!
— Неужели? — скептически отозвался он и опустил взгляд в экран мобильного.
— Слушай, я в кои-то веки тобой восхищаюсь, но ты нос воротишь, — сложила я руки в карманы и оперлась на перила рядом.
— Я не для твоего восхищения стараюсь, — огрызнулся он. — Вряд ли кто-то будет впечатлять самку усыновлением чужого детеныша.
— Никто не будет, — покачала головой, еле сдерживая улыбку.
— Какое облегчение.
— Я смотрю, день не удался, — не унималась я. — Ты всегда такой?
— Откуда мне знать? — ерепенился он. — Но вот Элтон в этом вопросе настоящий эксперт.
— Я заметила. Обращусь к нему, спасибо. — Мы повернулись друг к другу одновременно и разом замолчали, будто нас заклинило взглядами.
— Сегодня они с мамой как раз у нас ужинают, — отвел он свой первым.
— А Эрик и Ронни?
— Дом будет готов для сдачи только завтра. Поэтому сегодня будем все вместе.
— Думаю, Эрик будет только рад, — улыбнулась я хмурому прокурору, но он продолжал недовольно супиться. — Рон, что случилось? Такие проблемы с ребенком?
— Все вместе, — даже не глянул на меня.
— Слушай, поговори со мной, — решительно потребовала. — Если это твой «пробник» отношений, на которые ты только и способен, мне они не подходят. Со мной нужно разговаривать. Я буду лезть в твои дела, теребить тебя, когда ты будешь злой, и пытаться выяснить почему. Тебе точно это надо? Или разойдемся сразу без этих двух недель?
Ох, сколько всего было в его взгляде! А я и не знала, откуда у меня вдруг взялось столько смелости, чтобы ставить ему условия. На какое-то мгновение показалось, что сначала надо было все же поговорить с Элтоном. Но Харт вдруг отвел взгляд и опустил плечи, расслабляясь:
— Да, меня беспокоит процесс опеки.
— Неужели ты не подходишь? — усмехнулась я, поздно спохватившись, что мое мнение о предвзятости системы в данном разговоре лучше не подчеркивать.
— Не очень, — ехидно сморщился он. — Опыта у меня нет.
— На самом деле, заводить ребенка из-за чувства вины за смерть его отца — так себе основание, — осторожно заметила я.
— Ты же меня слышала — мальчик останется с той, кому доверяет. — Он старался не рычать, но удавалось это ему с трудом — я это явно слышала. Вся эта история со мной, его расследованием и ребенком расшатывала его позицию по всем фронтам. — Ты видишь, как он к ней жмется? Если их разлучат, Эрик может не пережить потерю отца так, чтобы не сломаться окончательно.
— Я это понимаю, но ты сейчас расстроен…
— Не очень рад, да, — начал наливаться тяжестью его голос. — Но я не сомневаюсь в том, что делаю, если ты об этом.
— А если мальчик к тебе потянется? — прищурилась я. Все хотелось подвести его к тому, чтобы он остановился и посмотрел на свое решение не только с позиции всемогущего прокурора. Но у меня не выходило.
— Будут проблемы — буду решать, — зло сузил он глаза. — Тебе-то что? Ты же собралась бежать без оглядки через две недели.
— Я сбегу, а Эрик останется. — Я разочаровано поджала губы. Непробиваемый.
— Если Эрик захочет сбежать, я и его не буду держать. У тебя все?
— То, что ты сейчас делаешь — единственно правильно, — постаралась говорить как можно мягче. — Кроме тебя, мальчику никто не поможет. Но ты же понимаешь, что мало кто поступил бы на твоем месте так, как поступаешь сейчас ты.
— К чему ты? — зло сощурился он.
— Ты хочешь семью и детей, которых я не дам. Чувства мальчика — не игрушка. Он потерял отца. Ты для него — по-настоящему.
— С каких пор тебя интересуют чужие потери? — склонился он к моему лицу так низко, что его злое рычание прошлось осязаемо по кончикам нервов, сбив дыхание. И действительно, что это я взялась переживать о нем?
— А если подключить мистера Труффи и его общество по защите прав женщин? — решила сменить тему.
— Каким образом?
— У Ронни потрясающая история знакомства с Эриком, она не может не тронуть сердца, несмотря на то, что Ронни — человек. Огласка под нужным углом может сработать.
Харт сузил на меня глаза, азартно сощурившись:
— Не знаю. Я так не привык решать проблемы.
