— Хочу поговорить с нашими экспертами по расшифровке аудиозаписей, — выдавил нехотя. — Запись звука с передатчика отца Эрика показалась мне интересной в нескольких местах. Но они якобы ничего не нашли. Только стоило отдать ее в стороннюю экспертизу, она исчезла…
— Исчезла?
— По официальной версии — накрылся сервер. А у меня изъяли все файлы вместе с делом.
— И кто-то хочет, чтобы ты поверил в совпадения?
— Не думаю, что это нужно. Мне уже дали понять, что лезть и копать глубже опасно.
Она молчала долго, и я уже подумал, что всерьез озаботилась угрозой.
— Когда я увидела фото этих девочек в вашем закрытом официальном отчете, что-то изменилось у меня внутри, — вдруг заговорила она. — Они ведь все такие же, как я. Только маленькие и испуганные. Я не смогла представить себя на их месте. Это за гранью, Ронан. — Она дождалась, когда дорога позволит мне посмотреть на нее. — Я подавала запрос на «код три» пятнадцать раз, чтобы можно было получить информацию о любой твоей операции по этому делу. Может, чего-то не заметила…
— Например? — насторожился я.
— Например, откуда пришло подтверждение. Я не помню наименование почтового ящика системы. Увидела допуск, и что осталось всего два часа…
— Тебе прислали допуск за два часа?
— Да. И я понеслась готовиться…
Выходило, Донна сама намозолила кому-то глаза своими запросами. Может, ее тоже просто наказали, а результат стал простым стечением обстоятельств?
— Если что-то еще посчитаешь важным, сообщи, пожалуйста.
— То есть ты не собираешься позволять, чтобы тебе угрожали?
Мне показалось, или она восхищенно улыбалась?
— Не собираюсь. Но не уверен, что поступаю правильно. На мне ответственность теперь не только за тебя. Эрику никто не поможет.
— Тогда нужно быстрее устроить его судьбу, — серьезно отозвалась она. — У тебя есть родители, поэтому, если уладим с документами, Эрик все равно останется в твоей семье. Если дашь мне добро, завтра у тебя будет материал для воздействия на общественное мнение.
Жаль, что я посчитал ее недостаточно умной в первую нашу встречу, и что сообщил ей об этом — тоже.
— Я же сказал — обсудим.
— У тебя все медленно, Рон. Мы уже несемся сломя головы рушить твою карьеру, а ты все думаешь…
— Я, кажется, мясо забыл поперчить, — усмехнулся я и выжал педаль газа.
Когда мы добрались до стоянки у здания прокуратуры, уже вечерело. Машину пришлось бросить за пару кварталов. До окончания рабочего дня оставалось полчаса. Проходя мимо уличного киоска с фастфудом, я потянул Донну в его сторону.
— Что будешь?
— С чего ты взял, что я это буду?
— Потому что ты эксперт в уличном фастфуде, у тебя вся квартира им пропахла. — Я быстро рассмотрел меню и повернул к ней голову: — Не проголодалась?
— Сосиску в тесте со сладкой горчицей, — сдалась она, и я усмехнулся против воли, окинув ее оценивающим взглядом:
— А по тебе не скажешь, что ты их поклонница.
— Да, я живу черт-те как, — пожала она плечами, — ем черт-те что… — При этих словах продавец «черт-те чего» укоризненно на меня покосился и убрал тюбик со сладкой горчицей, едва его перевернув.
— Я тоже так живу, — признался неожиданно даже для самого себя. — Но я бы никогда не подумал, что тебя надо звать на расследования, а не на ужины в ресторане…
— С чего ты взял, что меня не надо звать на ужины?
Она взяла из моих рук сверток с едой и придирчиво принюхалась.
— Ну, с последнего ты так убегала…
— И убегу снова, если будешь вести себя так же. — И она довольно вгрызлась в сосиску. — Ммм… Как вкусно!
— Ну вот что ты со мной делаешь? — усмехнулся я. — Неужели я настолько безнадежен в соблазнении?..
— Зато ты уже точно это знаешь, — жмурилась она от удовольствия. — Надо будет запомнить эту забегаловку — божественные сосиски…
Невозможная. Она шла за мной по параллельной улице, заставленной машинами, искренне наслаждаясь дешевой уличной едой, в то время как где-то в престижном квартале ее ждал ужин от именитого шеф-повара Элтона и барбекю.
— Тебе правда нравится твоя такая жизнь? — Я кивнул ей на узкий проход между домами, который вел к задворкам парковки.
— Странный вопрос, господин прокурор, — прошла она вперед. — Ты все не веришь, что мне не нужна богемная жизнь?
— Никогда не видел такого прежде…
— Тебя окружали только породистые блестящие самочки? — насмехалась надо мной она, а я шел следом, прикипев взглядом к той самой родинке за ухом, будто на поводке.
Невыносимо захотелось зажать ее тут же, у стенки, и прикусить кожу чуть пониже этой родинки… Я тряхнул головой, пытаясь выбить похоть из мыслей. Нам надо в медовый месяц на побережье, а не это вот все: засады, расследования… и фаст-фуд.
— Наверное. Я не присматривался. И таких, как ты, не встречал.
Она обернулась. При этом коснулась уголка губ, стирая каплю горчицы, и облизнулась… И мне совсем стало дурно. Я, не думая, греб ее в объятья и прижал к ближайшей стенке. Донна только раскрыла в испуге глаза, но тут же зажмурилась, выгибаясь и подставляя мне шею. Что это, если не ответ ее хищницы на требование сдаться?
— Тш, — скользнул я губами по ее виску. — Не шевелись…
