— Я так не думаю.
— Ты строго себя судишь.
— Кому-то нужно.
— Знаешь, иногда не все зависит от тебя одного. И это важно принять. Тем более сейчас, когда ты не один. Уже.
Я поворошил угли кочергой, набирая воздуха в легкие.
— Я обещал отпустить ее через две недели, если она не захочет остаться.
Ожидал чего угодно, но только не восхищенной улыбки на ее лице.
— Я же говорю — ты все правильно делаешь.
— Она уйдет, — посмотрел ей в глаза. — Донна не чувствует того, что чувствовала бы истинная. И добровольно со мной тоже не будет.
— Ну вот и посмотришь, — спокойно посмотрела она на меня. — Я горжусь тобой. Ты достоин ее. А Донна стоит того, чтобы за нее побороться.
— Спасибо, — усмехнулся я, — сам же выбирал.
Мама притянула меня к себе и обняла:
— Ну а как еще? Ты всегда все выбирал сам. Не могло быть иначе.
Мы помолчали некоторое время, прежде чем я снова перевел на нее взгляд:
— Я сегодня понял, почему мне претил твой выбор. С Элтоном ты стала другой. Счастливой. Я не узнавал тебя. Мне казалось, он отнял у меня мать.
— А Донна уже на тебя хорошо влияет — ты начала разговаривать, — улыбнулась она. — Я и с твоим отцом была счастлива. Просто Элтон не рискует жизнью, Рон. Но теперь рискуешь ты.
Я вспомнил эти ее слова, прижимая к себе Донну. Наш разговор с матерью пошатнул что-то внутри. Что-то, на чем уже много всего наросло, и все это рухнет, если позволить сомнениям и дальше точить фундамент. Я ведь не жил никогда ради кого-то. А теперь есть Донна и Эрик. Видимо, я настолько безнадежен, что лечить меня взялись жестко, на грани жизни и смерти. Да и плевать, лишь бы смерть грозила только мне.
— Черт, Донна…
— Зверюга ты, мистер прокурор, — промямлила она и вздохнула глубже. Только в момент, когда ее бедра сжались поверх моих, мне снова стало тяжело дышать.
— Это ты меня таким делаешь, — прорычал обреченно.
Приподнять ее не стоило труда. Член легко скользнул в ее влажную тесноту, и Донна выгнулась, снова сжимаясь до умопомрачения. Ее пальцы впились в мои плечи, грудь вздрогнула перед самыми моими губами — она снова отдалась мне полностью…
Второй раз уже был без потери контроля — я наслаждался ее телом и тем, как она сдается. Никогда не чувствовал ни трепета, ни наслаждения от обладания женщиной. Все они были просто мимолетными увлечениями непостоянного хищника. С Донной же все было иначе. Ее хотелось покорить, удержать, впившись когтями и зубами, и метить всю…
В последнем я себе не отказывал, тем более чувствовать ее бурную реакцию доставляло удовольствие. Ей нравилось, и это только подстегивало стараться лучше. Я следил за ней, чувствовал, слушал — не было ничего важней, чем удовольствие этой самки в моих лапах.
Идеальная… Все в ней сводило с ума — как дышит, как кричит на каждое мое движение, как теряет связь с реальностью и забывает о своих двух неделях… и как дрожит невменяемо от очередного оргазма, запуская мой. Никогда еще мое логово не пахло так правильно и сладко покорностью и вожделением… Если бы только она могла чувствовать.
Я сгреб ее в объятья, отвернул уголок одеяла и переложил на простыню. Никакого ей душа — я хочу этот запах. Спать в нем и пропитываться до кончика ушей…
— Рон, мне надо в ванную, — прошептала неугомонная кошка.
— Нет.
— Мне щиплет… там…
— Только там.
Я поднялся, но она была против:
— Я сама, — буркнула невнятно и села с трудом. — Черт… Что это было?
— Хороший секс. — Я подхватил ее на руки вопреки сопротивлению. — Даже лучший, я бы сказал.
— Лучший? Со мной? — усмехнулась она, хватаясь за мою шею. Сама выглядела потрясающе — щеки розовые, глаза блестят… только смотреть на меня не хочет.
— Донна, — усадил ее на край ванной, — посмотри на меня…
Ее взгляд дрогнул, и она с трудом взглянула мне в глаза.
— С нами все нормально.
— Еще бы, — усмехнулась она и попыталась отвести взгляд, но я обхватил ее лицо ладонями:
— Что не так?..
— Не надо, — мотнула она головой.
— Не надо? — усмехнулся. — Кто мне говорил, что надо разговаривать? И что молчание не устроит?
— Я просила тебя разговаривать о деле… а не о настолько личном, — ежилась она.
— А какая разница? Мне сейчас нужно от тебя личное. Что не так?
— Ты, Харт! — дернулась она. — Ты не так! Ты везде! Меня никто не касался еще недавно, а теперь я сижу тут голая перед тобой…
— Не только голая, — оскалился я, запуская пальцы ей в волосы и притягивая к себе, — ты еще и вся в моих отметинах… — Вот что она со мной делает? Снова выгибается, подставляя шею. Неосознанно, но это ни черта не делает мою жизнь проще. — Такая она — взрослая жизнь на своем месте, Донна. Ты же всех наказывала вокруг за то, что тебе этого не досталось. Теперь принимай.
— Мне казалось, это все не так должно быть…
И она вдруг обвила меня за шею.
— Какая разница, как должно? — Я подхватил ее с бортика и усадил в ванную, чтобы сбежать от этого ее неосознанного жеста. С нее и так достаточно. — Сегодня будешь снова в гостиной спать?
— Сволочь, — проворчала она, выпуская меня.
Я уже лежал в кровати, когда в коридоре раздалось неуверенное шлепанье, и Донна вошла в спальню.
