Карлайл встречал у ворот, из-за которых вываливались кроны каких-то экзотических пальм с лианами. Деревья будто пробовали границы на прочность, и казалось, вот-вот вынесут забор, увитый их щупальцами. Собственно, этим дом и выделялся на фоне соседних с приличными кустарниками на периферии.
— Приветствую, — пожал Джастис мою руку. — Рад, что вы доехали…
При этом радостным он ни черта не выглядел. Но с Донной включил все свое обаяние:
— …Привет, я Джастис, — улыбнулся, когда я помог ей вылезти из машины. — Мы сегодня в неформальной обстановке… — он кивнул на дом. — Тут моя мать живет. Ты когда сказал, что приедешь, я решил, что все можно и тут обсудить. У меня все с собой. Не против?
— Наверное, нет, не против, — я покосился на Донну.
Последний наш опыт общения в классической больничной обстановке оставил нехорошие впечатления. Да и ей должно быть спокойней без этого стерильного запаха и воспоминаний, что к нему обычно прилагается.
— Мама чай поставила, присоединитесь? — повел Джастис нас во двор.
Донна, наверное, сама не заметила, как вручила мне ладонь в безмолвной просьбе вести ее к неизведанному. И это наполняло спокойствием небольшое пространство, которое вмещало нас двоих. За пределами все было непонятно и будоражило ожиданием, но между нами будто стало возможно согласие. Зверь был уверен, что уже все решено, и эта самочка не зря держится рядом. Но я сильно сомневался, и тем самым трепал своей звериной ипостаси нервы.
Карлайл вел нас через какой-то ботанический сад, на каждом шагу которого что-то цвело и благоухало. А я отмечал, что никогда не чувствовал весну так остро. Или это меня просто так будоражило, что чувства обострялись?
— Проходите на веранду, — посторонился он у обшарпанной лестницы, но меня придержал. — Мистер Харт, можно вас ненадолго?
Наши взгляды встретились, и стало не просто тревожно, а на грани животного страха.
Донну тем временем взяла в оборот мать Карлайла, и я со спокойной совестью оставил их одних, последовав за ученым в дом.
— Я бы предпочел, чтобы ты не томил, — заметил в его спину, когда он толкнул двери из гостиной в небольшой кабинет.
— Я не просто так задержал твой анализ крови, — не впечатлился он моим пожеланием, а когда дошел до стола, я уже еле дышал. — У тебя в крови остатки какого-то препарата, который я не могу восстановить… Но могу гарантировать, что именно из-за него ты не справился с инстинктами и кинулся на Донну. Даже не так… — Он передал мне несколько листов один за другим. — Ты там ни хрена не поймешь, но не это важно. Возможно, ты вообще бы не выбрал свою женщину, если бы не препарат…
— Ты хочешь сказать, что я под какой-то наркотой сейчас? — голос охрип. Да и земля, кажется, ощутимо дернулась под ногами.
— Нет. Действие препарата прошло часа за два. Но кинулся ты на нее именно под воздействием этой дряни.
— И у меня в крови нет никаких следов того, на основании чего строилась моя защита против Донны, — криво усмехнулся я и оглянулся в поисках поверхности, на которую можно опустить свой внезапно отяжелевший зад.
— Нет, — проследил он взглядом, как я медленно опускаюсь в кресло. — Но есть признаки твоего выбора. Осознанного выбора. Повышены классические маркеры в крови — можешь быть более тревожным, страдать от паранойи за близких, за избранницу… И агрессивным.
— Ты просто мастер сообщать диагнозы, — теперь голос дрожал.
— Ну а как мне еще тебе сказать? — оперся он на стол и сложил руки на груди. — Тебя накачали, чтобы ты на нее бросился — это мое мнение, хотя я не собирался повышать квалификацию до криминального эксперта.
Я тяжело сглотнул, понимая, что все остальное меня сейчас вообще не колышет. Важнее всего оказалось то, что между мной и Донной, и что едва не разбилось о результаты анализов. Я что, серьезно позволил бы себе перечеркнуть все, что чувствовал? Отличить дурь от реальности не смог бы?
— Черт, — протер лицо, прикрывая глаза.
Но что удивило, ученый понял все правильно:
— Слушай, прости, я не думал, что ты усомнишься в своем выборе…
— Знаешь, что, — схватился я за мысль. — А те, кто это сделал, на что могли рассчитывать? — Вывод снова пустил волну противного озноба по телу. — Мог я повестись всерьез, или просто выплеснуть агрессию…
— Твой выбор нельзя подстроить никаким препаратом, даже не дергайся, — отрицательно покачал он головой. — Думаешь, хотели тебе долгосрочных проблем? Ну так ты их и получил. Девушка же особенная, с диагнозом. На тебя бы не повелась и, с ее-то послужным, почти наверняка устроила бы скандал, сопротивлялась, подала в суд… Что она и сделала. Только вы каким-то образом договорились…
Наши взгляды встретились. Я крутил в голове его выводы, он смотрел на меня с легкой усмешкой.
— Договорились, — кивнул я рассеяно.
— Это очень заметно, — многозначительно заключил он.
И тут я мог себя похвалить за то, что интуитивно решил и дальше играть на публику в «укрощение строптивой».
— Ладно, — кивнул я. — Что дальше?
— Дальше — возьму кровь у Донны, — оттолкнулся он от стола.
— Ее надо как-то успокоить, она в панике…
