К дому мы подъезжаем через полтора часа. Анюта пытается сама выйти из машины, но я цыкаю на нее и снова беру на руки. Легкая как пушинка. Когда уже поправляться начнет?
— Сейчас тебе еды принесут, — говорю я после того, как кладу ее на кровать. — Не вздумай нос воротить.
— Не буду, — шепчет Аня. Я разворачиваюсь к двери, но она вдруг обхватывает мое запястье своей прохладной ладошкой: — Пожалуйста, не уходи. Побудь немного здесь. Мне страшно.
Дорогой мне позвонил Араб и сообщил, что Голяшов сегодня в ресторан на набережной должен в семь вечера подъехать. Там-то я его и перехвачу и покажу, что бывает с теми, кто мое осмелился трогать. До выезда есть еще час.
Я опускаюсь на кровать и кладу руку на Анькино колено, накрытое одеялом.
— Сказку на ночь будем читать, дюймовочка?
Она мотает головой и пытается улыбнуться, хотя по ее щечкам катятся слезы.
— Еще сутки назад я тебя почти ненавидела за то, что ты оказался бандитом, Богдан. А сейчас нет. Спасибо, что ты меня спас.
Аня
Первое, что я вижу утром — это лицо домработницы Кати, которая склонилась надо мной и озабоченно разглядывает.
— Доброе утро, Аня. Как ваше самочувствие?
Я ощупываю себя. Пижама, в которую я переоделась, влажная от пота. Ночью мне снились кошмары. Низ живота напряжен и побаливает голова. Но все это ерунда. Главное, что мне удалось пережить вчерашний день и выбраться из того кошмара.
— Я в порядке, спасибо. А где Богдан? То есть… Богдан Олегович?
Вчера Богдан пробыл со мной до тех пор, пока я не уснула. Шутил, что если ему теперь каждый раз придется так сидеть, то мне придется переехать к нему в комнату, и что дресс-код в его постели — быть строго без пижамы. Еще он рассказывал, что любит рыбалку. Пообещал, что однажды привезет мне огромную щуку, и я должна буду сварить ему уху. Он был настолько милым и заботливым, что я стала забывать о перепуганном мужчине с разбитым лицом, и о том, что Богдан — опасный человек, связанный с криминалом. Он ведь меня спас, и я не могу не быть ему за это благодарной.
— Богдан Олегович не возвращался, — тихо говорит домработница и отводит глаза. — Вы спуститесь на завтрак или поднять вам его в комнату?
Я кусаю губу от обиды. Богдан не приезжал домой ночевать? Он сказал, что у него срочные дела, которые нужно решить. Но разве дела могут продолжаться до утра? Неужели он поехал к женщине? Он ведь обещал, что мы вместе поедем к врачу, убедиться, что с малышом все в порядке. И вот теперь пропал.
Я не подаю вида, что расстроилась, и осторожно вылезаю из постели. Немного плывет голова. Я будто год провела в заключении, а не пару суток.
— Я сама спущусь, Катя. Спасибо большое.
Домработница едва ли не цыпочках выходит из комнаты, а я забираюсь в ванну и в течения часа смываю с себя запах того отвратительного сарая. Вчера не было сил. Стараюсь настроить себя, что главное сейчас — это попасть на прием к врачу, но мысли так или иначе возвращаются к Богдану. К его озорным зеленым глазам, его запаху и ощущению сильных плеч. И напоминание о том, что несмотря на мое спасение, он все еще остается опасным человеком, не действует. Может быть, это тоже гормоны.
За завтраком я съедаю все, что вижу на столе. В заточении я пообещала себе, что больше никогда не буду голодать.
— Может быть, приготовить вам что-нибудь еще? — с улыбкой спрашивает Катя.
Я отрицательно мотаю головой. Разжиреть во время беременности в мои планы не входит. Хочу быть красивой мамочкой, стройной, с аккуратным животом.
В это же момент на кухню входит Казим.
— Богдан Олегович сказал, что через час у вас назначен прием в клинике. Я буду вас сопровождать.
Я едва не давлюсь остатками бутерброда.
— Он вам звонил?
Казим сдержанно кивает.
— Да.
— А он… — я краснею и опускаю глаза в стол. — Он сам не подъедет? Он вроде бы обещал.
— Не могу знать. Жду вас в машине.
Мне снова обидно до слез. Я воображала, что мы с Богданом пойдем на прием вместе. После того злополучного визита к злой врачихе я чувствую себя неуютно в кабинете гинеколога, а с ним мне спокойно. Ну и ладно. Не маленькая, справлюсь.
В клинике моя уверенность вянет. На диванчиках сидят несколько девушек с округлившимися животами, а я рядом с каждой из них сидит будущий отец. Казим следует за мной по пятам как настоящий секьюрити. Видно, получил указание не выпускать меня из вида. Надо будет позже извиниться перед ним за то, что сбежала, а то он кажется на меня обижен.
— Вы в кабинет за мной тоже пойдете? Там меня будут осматривать… — я смотрю на него многозначительно: — Голой.
Казим смущенно откашливается и мотает головой.
— Нет, подожду здесь.
Спустя пятнадцать минут, уже знакомая мне врач приглашает меня к себе и расспрашивает о самочувствии.
— А папа нашего малыша сегодня не смог прийти? — она улыбается мне поверх очков. Конечно, она запомнила Богдана. Он ведь видный и красивый. Женщины ему часто вслед оборачиваются.
Я тихо вздыхаю.
— Нет, он мне смог.
— Чего это я не смог, Анюта?
Я резко оборачиваюсь и вижу, как ко мне энергичным шагом идет Богдан. Наклоняется ко мне и, окатив своей туалетной водой, чмокает в макушку.
