— О нас. Расскажи о нас. Как мы познакомились?
— Ты пришла с просьбой, Одри, — я откинул голову на край чаши и прикрыл глаза. Прежде всего, чтобы не видеть девушку и не думать о том, как сильно хочу снова ощутить на своем теле ее руки. — Ты надела иллюзию — прикинулась старухой, совершенно некрасивой. И я все смотрел на твое лицо и думал…
— О чем?
— О несправедливости, — улыбнулся я, не открывая глаз. — Несправедливо, когда столь гадкая особа так обольстительно пахнет. Мне хотелось прижаться носом к местечку между твоей шеей и плечом и нюхать… Или лизнуть, чтобы узнать, какая ты на вкус. Но потом я видел это лицо и снова сокрушался о том, как паскудна жизнь!
— А когда ты увидел меня настоящей? Я тебе понравилась?
— Не думаю. Я хотел тебя задушить, — рассмеялся, вспоминая. — Ты очень злила меня, Одри.
— Кажется, это мало изменилось. А что было потом, Лекс? Как… как ты понял, что мы должны быть вместе? Ты сделал мне предложение? И какой была наша свадьба?
Водичка как-то подозрительно остыла, и я повернул вентиль, добавляя горячей.
— По правде говоря, нас поженили в древнем монастыре, — осторожно начал я. — Монахи образовали связь между нами. Нерушимую.
— Мы сами захотели этого?
Я открыл рот, чтобы ответить, посмотрел на Одри и закрыл.
— Конечно, — выдавил, вновь добавляя воды. — Мы очень этого хотели. Особенно ты.
— Да? — она подалась ко мне, на раскрасневшемся лице светилось любопытство. — И как это было?
— Ну, как обычно… — попытался выкрутиться я, с тоской размышляя — как же угораздило вляпаться в этот разговор! Определенно, последнее время я постоянно во что-то вляпываюсь! Скверная тенденция. — Знаешь, всё, как всегда: нарядились во что-то яркое, напялили на головы венки и пошли… к алтарю.
— И что же на мне было надето? — затаила дыхание Одри.
— Э-м-м, платье. Красное. И золотое.
— Да? — изумилась девушка. — Разве цвет невесты не белый?
— Ты решила, что так будет красивее.
— Надо же… А в чем был ты?
Боги, убейте меня прямо сейчас! Эй, демоны, я точно не нужен вам сию минуту? Я согласен на Изнанку!
— На мне был… сюртук. И… штаны. Да.
— Ух ты! И как проходила церемония? — Одри подобралась еще ближе. — Это было… незабываемо?
— О, да! — мрачно протянул я, вспомнив обряд в том храме древних богов, где нас с Одри и повязали. — Вовек не забуду! Ну… в смысле, это было… необычно.
— Мы шли по лепесткам роз, а под куполом летали белые голуби?
— И гадили нам на головы… Я пошутил! Да-да, мы шли, они гадили, сволочи… Ну, то есть летали, все так и было!
Я с подозрением уставился в лицо девушки, издевается она, что ли? Но Одри смотрела с таким невинным выражением, почти не дыша, что я лишь вздохнул. Молнии с небес за мою наглую ложь так и не последовало, к сожалению. Поэтому мне пришлось продолжить, призывая на помощь свои весьма смутные представления о церемонии обретения пары и изрядную фантазию.
— Ну, в общем… Сначала мы шли по проходу. Длинный такой проход. А жрать так хочется… Хм, ну, я имел в виду, жутко хочется уже с тобой соединиться. Вот прямо мозги плавятся от этого желания. Так. Идем мы по проходу. На тебе платье. На мне… не платье. Сверху голуби, под ногами розы. М-да… идем, значит. Впереди алтарь. Надо сказать, я алтари не люблю, нервируют они меня. Причины есть: меня у алтаря то женят, то убивают, надоело как-то… Так.
Забери меня Изнанка, прошу! Это оказалось труднее, чем я думал. Прежде чем плести эту муть, не мешало бы выпить! Но не бежать же сейчас за дозой горячительного вдохновения! Как-то не привык я вести с женщинами разговор, тем более о такой скользкой теме, как женитьба!
— Идем, значит… И…
— Пришли? — подсказала Одри.
— Угу. Пришли.
— Держимся за руки?
Я покосился на девушку. Она точно издевается!
— Нет, за руки нельзя. Ладно, давай дальше. Хлебом нас накормили, воды дали попить… Я, конечно, все тебе отдал, как и положено…
— Да?
— Клянусь Богиней. Ну и… все. Коротенькая такая церемония оказалась, наверное, чтобы жених не сбежал… Ну, то есть невеста, — со вздохом невыносимого облегчения завершил я. — Монах объявил нас парой и велел любить друг друга каждый день по нескольку раз! Что я и готов исполнить!
— А что ты мне сказал? — Одри подползла совсем близко. Похоже, она не отдавала себе отчет, что стоит между моими раздвинутыми ногами, мокрое полотенце, что она держит, ничего не скрывает, а у меня скоро пар из ушей повалит от похоти. — Клятва. Надо ведь произнести ее? Что ты сказал мне, Лекс? Там, перед алтарем?
Я прикусил язык.
— Конечно, то же, что и все новобрачные, детка.
— Что?
— Что счастлив до посинения!
— А что сказала я?
— Что любишь меня до безумия, — вот здесь дело пошло веселее! — И готова во всем подчиняться, слушаться и ублажать своего мужа, в любое время дня и ночи, особенно сидя в купальне…
Поток воды плеснул мне в лицо.
— Врун! — завопила разозлившаяся Одри.
Я выплюнул мыльную воду.
— Я не могла такого сказать!
— Так и говорила! Да что там, орала так, что все голуби обгадились! Даже те, что до этого крепились! И еще кричала, что жить без меня не можешь и будешь послушной женой хоть в памяти, хоть без нее! Ясно тебе?
