— Я телепортируюсь в столицу завтра, скорее всего, к вечеру. Так что давай попробуем сходить в ущелье. Найдём местечко потише да потренируемся.
— Как скажешь, — ответил Аркви. — Заодно Резвого выгуляешь. А то он без тебя совсем зачах.
— Зачахнешь тут, — отозвался я, и мы вернулись в конюшню.
— Это что, до завтра ждать? — вмешался Резвый, который понял, что мы уже договорили о серьёзном.
— Ну, полагаю, что да, — ответил я.
Хотя в этот момент я понял, что никаких сиюминутных дел у меня нет.
— Поедем, покатаемся! — подначивал меня конь. — Поедем, поедем! — бил копытом и фыркал, своим видом выражая, что хочет мчаться вперёд галопом — хоть рысью, хоть карьером, лишь бы быть в движении.
— Ладно, ладно, — ответил я. — Поедем, прокатимся. Только недолго.
И мы поехали.
Резвый весь был в движении и болтал не затыкаясь.
— Мы тут с лошадьми всё время проводим. О чём с ними поговоришь? Где сено вкуснее? Ха! — начал он. — Мы видим только конюшню, а изредка старик выводит нас на пастбище. Ну и что там? Что? Трава? Всё! Я — вольное животное. Демонической, огненной природы. Мне нужна воля! Нужен ветер! Нужен огонь!
— Понимаю, — ответил я. — Но, как видишь, на данный момент есть некоторые дела, которые нужно уладить.
— Да какие там дела⁈ — фыркнул Резвый. — Ты понимаешь, что друг сохнет от скуки, от недостатка внимания, от недостатка пыла в наших отношениях?
— Ой, нет, — рассмеялся я. — Избавь меня от этого.
Но про себя подумал: да, наверное, он прав. Даже мне становилось лучше в те моменты, когда я сидел на нём, обхватывал его бока ногами, пригибался к шее и просто мчал сквозь ветер.
Мы выехали за город, и он разогнался до такой степени, что деревья вдоль дороги мелькали одно за другим.
— Скучаешь? — спросил я, почти повторяя банальность, которую конь и так высказал, но больше для того чтобы проверить свои мысли.
— Конечно, скучаю, — ответил Резвый. — С тобой хоть поговорить есть о чём. Кстати, как там в столице? Девчонки-то красивые, небось?
— Девчонки красивые, — согласился я. — Ладно, Резвый, не унывай, — продолжил я. — Скоро переедем в особняк — к другому нашему деду, Рарогову. Наверняка, у него там есть своя конюшня.
— Класс! — с упоением воскликнул Резвый. — Столичная жизнь! Столичные штучки всякие! Там небось кобылки такие…
— Спокойно, спокойно, — перебил я его. — Ты сейчас наболтаешь, что я передумаю.
— Не-не-не! — запротестовал он. — В случае чего, я буду покорен тебе, как пламя в очаге.
— Я прям так взял и поверил, — усмехнулся я. — Разворачивай, поехали домой.
— Ещё немного! Давай добавим скорости⁈ — не унимался он, сейчас напоминая азартного подростка, впервые почувствовавшего скорость и свободу.
— Ну, давай, давай, — согласился я.
И мы понеслись во весь опор.
Иногда мне казалось, что Резвый даже не касается копытами земли, потому что даже пыль над дорогой после нас не клубилась. И в этом безумном беге я ловил ощущение свободы, которое так редко встречается в жизни.
Про себя же размышлял, что, пожалуй, пора бы забрать и Резвого, и Аркви в столицу. Пора начинать учиться, но не тому, чему учат в академии. Нет. Учиться познанию себя. Учиться прокачивать свою силу. Учиться быть не просто магом, а великим магом богини Саламандры. Пора начинать оправдывать оказанное доверие.
В кабинете, оббитом панелями из пробкового дерева, велась весьма жаркая дискуссия. Длилась она не первый час, и мужской частью дискутирующих воспринималась как женская блажь, однако же в лицо заявить подобное императрице никто бы не осмелился. Даже её дядя.
— Но, Ваше Императорское Величество, — проговорил Чернышов, глядя на государыню, — вы же сами отдали приказ…
— Я помню свой приказ, — перебила его императрица. — Да, Кемизов должен строить стену в Горном, чтобы империи больше не пришлось отражать столь массированные атаки демонов, — Екатерина Алексеевна насупилась, оглядела присутствующих и продолжила: — Однако интересы страны вынуждают меня сейчас отправить его в командировку в Альпы.
Все присутствующие удивились. Кажется, не только Захар Григорьевич, но и Иосиф Дмитриевич были ошеломлены. У обоих глаза стали размером с пятирублёвую золотую монету от неожиданности.
— Ваше Императорское Величество!.. — начал было Иосиф Дмитриевич.
Но та подняла руку, останавливая его:
— Знаю я, что вы сейчас думаете! Блажь бабская лезть в военные дела! Но это не так! Резоны у меня есть для этой командировки сугубо экономические, но и подставлять земли Рароговых под повторный удар я не собираюсь. Из ума не выжила. Заботиться об империи — мой долг. Я не собираюсь полностью оголять нашу оборону по этому направлению. Поэтому прошу: высказывайте, у кого какие есть идеи по поводу того, чем прикрыть сектор обороны в Горном. Нужно-то всего на две недели, пока Кемизов не вернётся и не продолжит стройку.
